- Что за ерунда, - пробормотал Семён, - какой к чертям бархат в садовом домике… - и осёкся: бархата не стало. Были дешёвенькие тёмные обои, беленый потолок и лампочка под плетёной корзинкой-абажуром; в конце коридора возникла простая некрашеная дверь, деревянная, с косо прибитой стандартной железной ручкой.
- Однако, становится всё страньше и страньше, - верно подметил медальон. - Хорошо я сказал? В самую точку.
- Сказал-то хорошо, но не первым, - Семён прошёл к двери и потянул на себя ручку.
За дверью опять был мрак, но он почти сразу рассеялся: за дощатым столом, низко склонив голову над большой раскрытой книгой, сидел старец с длинной седой бородой, длинными седыми волосами; старец был одет то ли в просторный льняной греческий хитон, то ли в долгополую рубаху навыпуск, подпоясанную узким кожаным ремешком. Под столом были видны босые ноги старца.
Рядом с книгой на столе мерцало что-то неопределённое, превращающееся попеременно то в толстую монастырскую свечу, то в неяркую керосиновую лампу. За спиной старца высвечивалось лунным ночным светом открытое окно; окно тоже было странным - оно плавно смещалось то влево, то вправо, видимо, подыскивая для себя наиболее подходящее место; наклонный столб лунного света с небольшой задержкой следовал за окном, скользя жёлтым квадратом по белому мрамору пола. Впрочем, мрамор под взглядом Семёна тут же превратился в струганные доски.
Больше в комнате не было видно ничего, всё скрывала густая темнота.
- Здравствуйте, - сказал Семён, делая шаг к столу.
- Здравствуй, Семён, - ответил старец. Голос у него был густой, сочный, не соответствующий столь немощному облику. Едва Семён успел осознать это, как вид старца несколько изменился: он стал шире в плечах, плотнее, борода и волосы на голове стали короче, потемнели и закучерявились; хитон сменился на неброский светло-серый спортивный костюм и серые кроссовки.
- Ишь, фокусник, - прошептал Мар. - Семён, откуда он тебя знает? Кардинальский шпион, что ли? С инструкциями.
- Я не фокусник, - ответил сильно помолодевший старик, которого теперь никак нельзя было назвать стариком. - И не кардинальский шпион. - Мужчина легко встал и вышел из-за стола, поманив Семёна рукой. - Подведи Яну ко мне.
- Её зовут Яна? - ошарашено спросил Семён, торопливо подводя девушку к столу. - А вы откуда знаете?
- Значит, он не шпион. Значит, он сам Кардинал, - уверенно решил Мар. - Тот тоже всё знает, гад! И в серое любит одеваться. Переодетый и загримиров… - мужчина косо гляну в сторону медальона и Мар осёкся на полуслове.
- Пусть твой болтун немного отдохнёт, - бывший старец подошёл к девушке. - Не люблю пустозвонов!… Эх, девочка, как же тебя так угораздило-то…
- Кардинальский отряд… - начал было Семён, но мужчина остановил его движением руки:
- Помолчи. Я знаю.
Семен немедленно умолк, опасаясь как бы с ним не случилось тоже самое, что и с Маром: медальон крепко спал, вкусно похрапывая и что-то невнятно бормоча во сне. Впервые спал за всё время знакомства с Семёном! Возможно, что впервые и за всю свою долгую колдовскую жизнь.
- Семён, - сказал мужчина, поднося руку к медальону девушки, - встань позади Яны, подхватишь её, - и, подождав пока Семён выполнит указание, прикоснулся мизинцем до кругляша на её груди.
Ровное сияние вокруг девушки погасло, она слабо вскрикнула и осела, Семён едва успел подхватить её.
- Положи Яну на кровать, - приказал чародей (так его окрестил про себя Семён, а кем же ещё мог быть этот невероятный человек, только чародеем-волшебником! Древним магом. Одним из тех, кто ушёл когда-то из Империи в неведомом направлении), - вон туда положи, - неподалёку из темноты выступила, высветилась широкая кровать, застланная пушистым одеялом. - А после присядем, поговорим.
Семён отнёс девушку к кровати, бережно уложил её и вернулся к столу.
Чародей сидел на прежнем месте, сложив руки на груди и задумчиво уставясь в потолок - беспокойное окно переместилось теперь туда, сквозь него была видна близкая, огромная луна с выпуклыми кольцами кратеров и чёткими тенями вокруг них: окно стало чем-то вроде мощного телескопа. По лунным кратерам, словно по кочкам, скакал серебристый заяц, прижимая лапками к животу фарфоровую ступку с торчащим из неё медным пестиком. Ни заяц, ни ступка с пестиком теней не отбрасывали.
Чародей проводил зайца рассеянным взглядом, посмотрел на Семёна - парень, обнаружив перед столом невесть откуда взявшийся стул с высокой, до затылка, прямой спинкой, присел на краешек сиденья, - и безо всякого вступления сказал:
- Разумеется, мне гораздо проще было бы согласиться с твоим предположением, что я - древний маг, ушедший от имперских козней в неизвестность… в уединение. В свой собственный Мир. Но это было бы неправдой! А лгать я не могу. Пока - не могу. Да и не хочу этому учиться… Некому мне здесь врать. И незачем.
Семён недоумённо нахмурился, услышав столь необычное заявление, но спрашивать ничего не стал. Зачем спрашивать, если собеседник может читать твои мысли.
