Но сначала зайди-ка в любой подъезд или подворотню, а уже оттуда и перенесёмся куда надо. Не хочу на улице, у всех на виду… чёртовы полименты! Они хоть морды от тебя и воротят при встрече, а на самом деле краем глаза наблюдают, причём внимательно. Это не с проста… И, кстати, два шпика в серых костюмах следом за тобой идут! Улицы две-три тому назад к нам прицепились.
- Где они? - всполошился Семён и хотел было оглянуться.
- Тихо! Не оборачивайся! - быстро предупредил Мар, - не давай им повода сообразить, что ты слежку заметил… Вот подходящая подворотня, заходи, - Семён с беспечным видом свернул в сторону, за угол дома, и…
Вспышка темноты, и перед Семёном оказалась высокая дверь.
Дверь выглядела солидно - массивная, тяжёлая, чёрная; на уровне глаз к двери была привинчена никелированная табличка с выгравированной надписью: «Ломбард. Норти Бук и сын».
Семён огляделся: фирма Норти Бука находилась в деловой части города. Не в небоскрёбе, а в кирпичном доме, узком и высоком, кое-как втиснувшимся между двумя зеркальными гигантами, с тыльной стороны зданий: дверь ломбарда выходила в просторный двор, залитый асфальтом. Видимо, двор по необходимости использовали как служебную автостоянку: он был расчерчен белыми линиями вдоль и поперёк, с вписанными в ячейки номерами; сейчас двор был пуст.
Семён хотел было войти в ломбард, но Мар вовремя остановил его:
- Погоди, прикид сменить надо! Встречают-то по одёжке, ты мне сам когда-то говорил. Если зайдёшь в облике штатного сыскаря, кто ж тогда с тобой разговаривать станет! В таких заведениях полиментов не жалуют… Ты не смотри, что здесь «Ломбард» написано! На самом деле там…
- Дрова лежат, - закончил Семён фразу и расхохотался.
- Какие такие дрова? - насторожился медальон. - Не понял.
- Я тебе потом объясню, - пообещал Семён, быстро изменяя свой «прикид». - Ты мне напомни, ладно?
- Непременно, - сказал Мар. - Наверняка похабщина какая-нибудь! Эт-хорошо. Это я люблю. Кстати, а кем ты нынче вырядился? Что-то знакомое, но я не соображу…
Семён критически оглядел себя - вроде всё было нормально. Как и задумано.
- Я, Мар, нынче самим собой вырядился. Джинсы, спортивная майка и кроссовки. Я точно так же был одет, когда тебя нашёл. Только в тот день на мне рубашка была… Майка, она, знаешь, в данном случае уместнее будет: я такую на институтском субботнике у одного типа видел. Прикольно, правда?
- Правда, - согласился Мар. - Особенно надпись «Слава труду!» на груди. Это, я так понимаю, намёк на то, что воровать - тоже работа?
- В точку, - с серьёзным видом произнёс Семён и вошёл в ломбард.
Внутри ломбарда было прохладно, полуденная жара осталась за дверью, на улице. Впрочем, Семён от летнего пекла ничуть не страдал: маскировочный комбинезон прекрасно защищал своего владельца как от жары, так и от холода.
Вдоль стен ломбарда стояли застеклённые стеллажи с различными предметами на полках - наверное, выставленные на продажу вещи, вовремя не выкупленные их владельцами; Семён не стал задерживаться возле полок, а прямиком направился к длинному столу, перегородившему дальнюю часть зала.
За столом, на фоне двери с надписью «Служебный ход», подперев голову руками, сидел оценщик - человек неопределённого возраста, который мог быть как и самим Норти Буком, так и его постаревшим сыном. Сидел и смотрел на Семёна пустым взглядом.
- Здравствуйте! - бодро сказал Семён, подойдя к столу. - Я к вам по делу.
- Ломбард закрыт, - не меняя позы, скучным голосом сообщил безвозрастный оценщик. - На неопределённое время, по техническим причинам.
- Кому закрыт, а кому и нет, - Семён поискал взглядом стул, но ничего подходящего не нашёл, потому присел на стол. - Порекомендовали мне вас. Знакомый один посоветовал - он лет двадцать тому назад здесь кое-какое оборудование заказывал… Специальное.
- Мы не изготавливаем никакого оборудования, - тем же скучным голосом сказал оценщик. - И не изготавливали. Никогда. И ничего не ремонтируем.
- Так. Разговор становится унылым и беспредметным, - решил Мар. - Надо его оживить. Этот заторможенный - не Норти, хотя и похож… Семён, скажи юноше, что нам нужен его папашка. И пусть он передаст папику следующее: «Золотое ухо ещё не отыграно!» Должно подействовать, уверен.
- Уважаемый! - Семён закинул ногу на ногу и, демонстративно разглядывая кроссовку, продолжил:
- У меня дело к вашему отцу. Личное. Передайте ему, будьте так любезны, что золотое ухо ещё не отыграно. И пусть он подойдёт сюда немедленно! Не то я ваш клоповник сейчас вдребезги разнесу, - Семён повернулся к оценщику и широко улыбнулся в его невозмутимое лицо. - И заодно передайте, что к нему пришёл Искусник Симеон.
В рыбьем взгляде Бука-младшего что-то изменилось: то ли интерес появился, то ли уважение - Семён не разобрался. Но страха во взгляде не было.
- Минутку, - приёмщик легко поднялся, открыл дверь и скрылся за ней.
