Сегодня за стойкой находился незнакомый Семёну портье, весьма отличавшийся от вчерашнего, лощёного: мордастый, плохо выбритый, широкоплечий, в казённом костюме, белой рубашке с чёрным галстуком и в шляпе. Портье, который более всего походил на работника спецслужбы, чем на сотрудника гостиницы.
Портье-службист, сопя носом, читал какие-то бумаги, сложенные перед ним двумя высокими стопками: брал листик из одной, пробегал по нему глазами и перекладывал в другую. Счета, наверное, сверял.
- Я по поводу проживания в… - начал было Семён, но службист, мельком глянув в его сторону, громко рыкнул в пространство:
- Эй, кто дурака через оцепление пропустил? Пошёл вон, убогий, - и вернулся к своей нудной работе: Семён для него перестал существовать.
- Дико извиняюсь, гражданин начальник, - пробормотал Семён и трусцой припустил к выходу из гостиницы.
На улице было лето и жара. Судя по солнцу, близился полдень.
Метров за десять перед входом в гостиницу была натянута запрещающая проход жёлтая лента, укреплённая на переносных столбиках-стойках; перед лентой, удачно повернувшись спиной к зданию, стояло несколько полиментов в тёмно-синей форме. За лентой толпился народ, - то ли зеваки, то ли эвакуированные постояльцы гостиницы, - что-то шумно обсуждая между собой; полименты изредка покрикивали на присутствующих, призывая их к спокойствию: тех, кто не внял призывам и пытался, минуя ленту, прорваться ко входу в гостиницу, угощали ударом дубинки по голове и выпихивали назад, в толпу.
Семён, хмурясь и делая озабоченное лицо - вроде бы он здесь тоже по долгу службы, типа следователь от церкви - двинул вдоль стены быстрым деловым шагом. Подальше от толпы и полиментов.
За углом, там, где запрещающая лента была привязана к последнему столбику, маялся от безделья молоденький полимент, наверняка курсант - народа здесь не было, сразу за лентой начинались парк. Ни поругаться, ни дубинкой кого огреть… Скука.
Увидев Семёна, курсантик просветлел лицом и потянулся к дубинке.
- Во имя господа нашего! - проорал Семён, на ходу крестя юного полимента, - я с донесением в Святую Инквизицию. Там такое, такое!… Горы трупов! Число зверя в зеркалах! Сатана! Сатана! - миновав побледневшего стражника, Семён нырнул под ленту и был таков.
Продравшись сквозь кусты, Семён вышел на заброшенную тропинку и побежал по ней не оглядываясь. Пробежав приличное расстояние и никого не встретив на своём пути, Семён постепенно перешёл на шаг, а после остановился.
Погони не было, да и кто мог за ним гнаться-то - напуганный мальчишка в форме, что ли?
- Однако, непонятная ситуация, - подвёл итог всему случившемуся Мар. - Ревизия документов, оцепление… Постояльцы на улице. Ничего не понимаю… Может, учебная облава?
- С учебным мордобоем, - согласился Семён, превращая чёрную сутану в строгий деловой костюм-тройку, белую рубаху с чёрным галстуком, шляпу и узконосые туфли - всё казённого тёмно-серого цвета. Как у мордоворота за стойкой.
- Больше смахивает на поиски бомбы, - Семён шагал по тропинке, надеясь, что она рано или поздно выведет его в центральную часть парка, откуда уже легче будет попасть в город. - Позвонил какой-нибудь кретин в гостиницу, сообщил, что там заложена бомба. Отсюда и отключенная гостиничная магия, и полименты, и эвакуация… Всё как у всех. Как в любом Мире.
- А чего же тогда нас не эвакуировали? - удивился Мар.
- Не нашли, - махнул рукой Семён. - Номер большой, а я маленький. Среди подушек затерялся.
- Это у тебя удачно получилось, - одобрил услышанное Мар. - Полсотни золотых однозначно сэкономили. Вот и нежданная прибыль получилась! Хорошо день начался, душевно.
- Будем надеяться, что он весь удачным окажется, - с надеждой сказал Семён. - Люблю такие дни!
…На просторной площади, со скульптурным фонтаном посреди, шёл многолюдный митинг; площадь располагалась на центральной парковой аллее и, скорее всего, предназначалась для спокойного народного гулянья, а не для политических собраний. Впрочем, при желании митинг тоже можно смело назвать народным гуляньем, только не очень спокойным. Не очень.
Семён, вынырнув из кустов, поначалу замер в растерянности: вот уж чего он никак не мог ожидать, так это ненароком увидеть в ином Мире столь знакомую по телевизионным репортажам картину: сотни людей, с транспарантами, флажками, - и, само собой, оратор, стоявший на высоком постаменте выключенного фонтана, рядом с безымянной чугунной статуей. Чуть ли не в обнимку.
Что там было написано на транспарантах, Семён прочитать не смог - они были видны ему с изнаночной стороны; все флажки были разных цветов и политической определённости не создавали.
Оратор взахлёб кричал в жестяной рупор что-то громкое и невнятное, а митингующие то и дело вразнобой аплодировали.
- Пойду, послушаю, - решил Семён. - Авось ситуация прояснится…
- Будь осторожен, - предупредил Мар. - Толпа, она и есть толпа! Особенно заведённая. Скажешь что-нибудь не то, вмиг завалят и ногами бить начнут… Я-то, конечно, вмешаюсь, но тогда мы ничего не узнаем. Помалкивай лучше, хорошо?
