У самого входа лежал разбитый вдребезги глиняный кувшин, крупные черепки которого тлели как угли; Семён едва успел схватить Хайка за куртку и остановить его - останки кувшина мерцали не простым, а магическим светом, для черепахового бойца невидимым.
- На осколки не наступите, - не оборачиваясь предупредил колдун, - они превращательной силой Куандо заряжены, того и гляди в ящериц обратитесь. - Семён перепрыгнул через оранжевые черепки, Хайк покосился на Олию и попросту их обошёл.
- Не обращайте внимания на погром, - колдун, громко сопя, поставил на место лежанку, заправил постель. - Сгружайте вашу девицу сюда, а я пока приберусь, - он походил по хижине, брезгливо вороша ногой тряпки, нашёл и вытащил из-под скомканного одеяла совок, веник, и, помахав ими в воздухе словно остужая, принялся подметать черепки; Хайк положил Олию на постель.
- Ходят тут всякие, - брюзгливо сказал колдун, заметая осколки на совок, - а потом у ящериц говорящие детёныши появляются… Да не о вас я! - колдун махнул веником в сторону встрепенувшегося Семёна. - Это шаман-первогодок из соседнего посёлка утром приходил, опять со мной силой задумал меряться, недоумок. Надоел хуже банановой запеканки, сколько ж можно… Я его по-хорошему в прошлый раз предупредил - уймись, не то худо будет, ан нет, опять припёрся! Надрался с утра для храбрости и припёрся. Драку устроил, разорение, порчу на меня чихом пускал… с собой её притащил, в носу. Вот, дочихался. У меня всего-то простуда, а он сейчас под камнем где прячется. - Колдун выкинул черепки вместе с совком и веником за порог. - Эй! - высунув голову за дверь, зычно крикнул он. - Ко мне не ходить! Детей с улицы забрать, всем дома сидеть! Кто не услышал - я не виноват, - закрыв дверь, колдун обернулся к гостям.
- Давай, миссионер, рассказывай, что с девушкой приключилось. - колдун снял шапку с головы, небрежно швырнул её в сторону: шапка зигзагом пролетела по хижине, выискивая чистое место, не нашла и шлёпнулась на обломки стульев. - Как уснула, почему, всё рассказывай, - колдун сел на пол, похлопал рядом с собой ладонью: Семён и Хайк сели напротив.
- Я - не миссионер, - терпеливо напомнил Семён, - я…
- А мне без разницы, кто ты, - поселковый маг сложил руки на груди. - Я тебя так назвал, значит, им ты и будешь. А ты, - он ткнул пальцем в сторону Хайка, - его помощник. Ну, Миссионер и Помощник, говорите, не тяните время! У меня дел по горло, вечером приём больных назначен: разных порченных с пяток, со сглазом трое… полтора зомби на повторное зомбирование, тоже возни достаточно.
Семён хотел было спросить, как это - полтора зомби? Но не решился.
- Она, Олия… - начал Семён, но шаман резко поднял руку и зажал Семёну рот:
- Без имён! Соображай, куда пришёл, - колдун не сразу убрал руку от лица опешившего Семёна. - Зря я, что ли, ваших имён знать не хочу и своё вам не называю? - колдун обвёл хижину тяжёлым взглядом. - Когда почищу в доме всё, тогда можно и представляться друг другу. Этот, что ящерицей стал, успел-таки во время драки именное проклятье куда-то влепить! Убивательное проклятье, то ли на меня настроенное, то ли вообще… - Семён глянул поверх головы колдуна: жаба на стене беспокойно ёрзала, изо всех сил упираясь лапками в бамбучины, и вот-вот должна была отлепиться от стены - её красные глаза смотрели на Олию. Только на неё.
- Вот оно, именное проклятье! - завопил Семён, вскакивая на ноги. - Вот оно! - подбежав к стене, Семён что было сил врезал по жабе кулаком, припечатав её к твёрдому бамбуку. В тот же миг жаба, утробно вякнув, рассыпалась зелёными брызгами; в хижине мерзко завоняло болотной гнилью.
- Молодец, - одобрительно сказал колдун, помахивая перед носом ладонью. - Прыткий ты, как я погляжу! Живым взглядом заклятье увидел, о! Нет, ты не миссионер, ты - шаман. Знатный шаман, но совсем необученный: зачем рукой бил? Надо было костяной иглой проткнуть, заговоренной. Тогда бы без вони обошлось… Хочешь ко мне в ученики?
- Я подумаю, - пообещал Семён, вытирая руки взятой с пола тряпкой. - Но сначала разбудите Олию. А там видно будет…
- Значит, не хочешь, жа-аль, - с сожалением протянул колдун. - Ну что ж, вольному воля. Садись, молодой чародей, говорить будем. А ты, - колдун мельком глянул на Хайка, - ты пойди дверь отвори, пошире. Ни к чему нам всякой гадостью дышать. - Хайк послушно встал и отворил дверь.
- Меня зовут Йокомбе, - громогласно изрёк колдун, воздев руки к потолку. - Я - самый сильный шаман в округе! Меня все боятся, мне все поклоняются, передо мной все трепещут и так далее, и тому подобное… Уф! Официальная часть закончена. Теперь оба сядьте, как сидели, представьтесь и подробно расскажите, что стряслось с вашей девицей. Предупреждаю: за излечение от всякого рода магических недугов я беру дорого, не менее одной козы или четырёх поросят, хотя иногда, в особо сложных случаях, и дойной коровы в уплату бывает мало! Но тебе, молодой чародей, я сделаю поблажку как очистившему мой дом - подаришь мне чего-нибудь и ладно! Золотую монету, например.
