Тем самым в пределах каждого повествовательного отрезка обязательно обнаруживаются какие-то параллели, аллюзии, реминисценции, иногда литературно-сказочно-мифологические, иногда - национальные или социально-бытовые, иногда - политические, иронично, а то и в сатирическом ключе воспроизводящие вполне узнаваемые реалии нынешней российской действительности. Так традиционно проявляется связь фантастического с жизнью, опосредующая особую привлекательность и ценность интонированного вымысла как инструмента многослойного видения мира - не только сущностей его, но и «кажимостей», каждая из которых возникает как реакция на некие вызовы всегда сложносочиненного и сложно-сочлененного времени. По существу, о феномене писателя лишь тогда и можно говорить без всяких натяжек, когда он различает и умеет преподнести такого рода символику.
Михаилу Бабкину подобное интонирование под силу. Причем, что радует, не только в границах отдельных новелл, но и интегрально: многомерной идеей сшиваются добротные куски (романы трилогии) в единое художественное целое - зашифрованное, подающее до поры до времени упреждающие сигналы и декодируемое по мере накопления информации, неравномерно распределенной по пространству повествования.
В самом начале трилогии Мар мимоходом рассказывает прибывшему частным порядком Семену несколько легенд - о Настройщике, о слимпе, о великане Додо и т.д. Сюжетные переходы и постоянные разветвления романных интриг, жонглирование эпизодами и положениями, преобладание в содержательном плане комического не позволяют сразу понять, что в этих легендах, как в зародыше, сфокусирована энергетика и лотка романных «перетоков» друг в друга. Определенные подсказки заботливо разбросаны автором тут и там, но понять их, наблюдая увлекательную игру со словом, а потом и как будто участвуя в ней, не так-то просто.
Не вдаваясь в подробное рассмотрение содержательно-легендной обусловленности, отметим только, что в первом романе происходит «настройка главного героя на слимп»; во втором - усилиями «на-строенного настройщика магии» Семена мифический слимп рождается на свет; в третьем - уже объективированный в божественную ипостась Слимп, вооруженный идеями своего создателя, во исполнение обещанного последнему «одного сокровенного желания» спасает Истинные Миры, и раскаявшийся Кардинал добровольно передает бразды правления победителю, признав окончательное и бесповоротное поражение в долгом противостоянии.
Итак, что же такое СЛИМП?
В каждом романе происходит содержательное расширение этого понятия. Самое первое определение дает Мар, пересказывая легенду: слимп - «фиговина» такая, с помощью которой то ли можно запросто создавать миры, то ли, наоборот, запросто их разрушать. «А еще в той легенде говорилось, что хранится этот таинственный слимп неведомо где, а ежели кому из людей удастся отыскать его, тогда всем станет хорошо».
Второй уровень расшифровки - деятельностно-назывной: название каждой новеллы по первым буквам входящих в него слов всегда складывается в «слимп». Тогда получается, что этот последний какой-то своей частью явлен в любом романном эпизоде. Иначе говоря, каждая новелла хранит свой «паззл смысла»; их декодирование и соединение должны дать (и дают!) некую обобщенную картину.
Следующий уровень расшифровки можно обозначить как философско-религиозный: поскольку слимп таинствен и недоступен, поскольку ему приписаны чудодейственные свойства, естественно, рождается культ слимпа, появляются его апологеты (слимперы), вырисовываются трактовки целеполагания поисковых усилий заинтересованных сторон и объективирования «слимп-фактуры» в случае нахождения бога.
Это крайне интересная тема, в которой автор иронично показывает механизм возникновения и развития культа как такового. Не вызывает сомнения и авторское резюме: фанатики способны лишь извратить культовую идею, видя только прагматический смысл ее и добиваясь практических выгод. Соответственно, их попытки достигнуть желаемого изначально обречены на провал, более того, несут тотальное разрушение Истинным Мирам.
А вот Семен, ставший, по существу, «свободным слимпером», радикально решает сложную поисковую задачу - именно за счет целевой неангажированности, идеалистичности общей установки. Дорожа собственной свободой как величайшей и непреходящей ценностью, он в таком же ключе «активизирует» и… магический синтез!
Так появляется «свободный Слимп» - божественная упорядоченная магия, лишенная фанатического заземления, целевой оболочки долженствования и служения чьим-то интересам. Новорожденный бог покидает Истинные Миры, чтобы творить свои собственные… Судя по последней встрече олимпизированного Олимпа с Семеном, процесс этот идет не так уж гладко. Автор как будто бы дает понять: конфликтный стержень еще не исчерпан, следовательно, вполне можно ожидать появление эпопеи новой содержательной направленности.
