- Я подчиняюсь только имперской канцелярии, - отрезал, наливаясь кровью, чёрный офицер. - У меня приказ!
- У меня тоже, - хладнокровно ответил его собеседник. - Как будем решать затруднение?
- Разумеется, дуэль, - надменно вздёрнул голову чёрный офицер.
- Приступим? - сказал серый офицер, не отводя взгляда от противника и пряча светящуюся трубочку в рукав; неуловимым движением серый офицер выдернул из-под плаща шпагу и напал на чёрного - в руке у того тоже сверкнул клинок. Звон металла наполнил зал; солдаты потеснились, освобождая место для поединка, отступили к стенам и стали с интересом наблюдать за происходящим, возбуждённо переговариваясь между собой.
- Однако какие мы важные, - пробормотал Мар. - Офицерская дуэль, и из-за кого! Слушай, я как-то всё больше и больше начинаю уважать нас обоих, - с гордостью сказал медальон. Семён в ответ лишь коротко промычал носом.
- Это как надо понимать, что ты со мной согласен, или ты мне просто сигнал подал? - озаботился Мар. - Типа покашлял. Ну, как мы договаривались, помнишь? Короче, план меняется - будешь не кашлять, а мычать. Один раз громко промычал, значит, дёргаем отсюда. Если получится, - честно предупредил медальон.
Солдаты оглушительно взревели: серый офицер сделал финт шпагой, чёрный подался на уловку и заработал ранение в грудь. На Семёна теперь никто не обращал внимания; солдаты принялись делать ставки на своих командиров - как чёрные, так и серые. Стоял невероятный шум.
Поединок сместился ближе к пленнику: серый офицер теснил чёрного, нанося ему удары, которые чёрный офицер парировал с трудом, сказывалось ранение. Солдаты подались в разные стороны, оставив Семёна с конвоирами у стены - те попытались тоже разойтись и тоже в разные стороны, но чуть не вывихнули Семёну руки, второпях забыв о нём. Семён взвыл, от боли закрыв глаза. Замычал во всю мочь.
- Понял, - сказал Мар. - Действую.
Не успел Семён проморгаться, как железная хватка солдат-конвоиров вдруг исчезла; звон стали и крики стали гораздо глуше. Семён открыл глаза: он был всё там же, в запечатанном доме. На втором этаже. Возле пентаграммы. Возле столба фиолетового света.
- Ушёл! - истошно завопили внизу, - жрец ушёл!
- Искать! - вразнобой командирским рёвом ответили два голоса, - всем искать! Не мог уйти, дом закрыт дополнительным щитом. Имперский отряд - на второй этаж, к звезде! Кардинальский - в библиотеку! Бегом! Бегом! - по лестнице забухали сапоги.
Семён повернулся к пентаграмме. Поёжился.
- Я предупреждал, что тебе этот вариант не понравится, - мрачно сказал медальон. - Но другого нет.
Буханье сапог становилось всё ближе и громче; Семён, не оборачиваясь, шагнул в столб.
- Вот он! - раздалось сзади, - он… он… - крик отозвался в ушах Семёна умирающим эхом. Что-то мощное, безжалостное схватило Семёна Владимировича, сжало так, что парень не смог ни охнуть, не вздохнуть; нарастающее электрическое шипение полностью оглушило его. Фиолетовый свет померк и Семёна грубо швырнуло куда-то в темноту. Как камень из пращи.
…Семён поморгал, разгоняя муть: видно было плохо, всё плыло и качалось, свет резал глаза как с похмелья.
- М-м-м, - промычал парень, потом вспомнил о пластыре и с ненавистью содрал его с губ.
- Чёрт, - сказал Семён, тут же схватившись за лицо, - больно-то как! Ух ты, какая щетина отросла. Побриться, однако, надо. Мар, где мы?
- Хрен его знает, гражданин начальник, - чётко отрапортовал медальон. - Понятия не имею куда нас зашвырнуло. В принципе должны были в каком-нибудь колдовском месте оказаться. Где магия сильная. Надеюсь, это не очередное Хранилище?
Семён стоял в длинном и широком коридоре: по левую сторону от Семёна тускло багровели закатным светом прямоугольники узких окошек-бойниц, забранных толстыми железными прутьями; по правую тянулась каменная стена, увешанная груботканными гобеленами. На всех гобеленах то сажали кого-то на кол, то отрубали головы, то четвертовали… Цветная вышивка была сделана с чувством и весьма тщательно - наказуемые выглядели как живые. Даже те, которые наверняка были уже мертвы.
Меж красочных полотен застыли почётным караулом пустые рыцарские доспехи, мятые, грязные, местами продавленные и распоротые, как будто их вскрывали тупым консервным ножом. Поверх многих доспехов запеклось что-то чёрное, словно на них небрежно плесканули краской; рядом с каждым рыцарем была дверь из крепкого морёного дуба с тяжёлой ручкой-молотком. Создавалось впечатление, что распотрошённые рыцари то ли охраняли эти двери, то ли наоборот, предупреждали, чтобы их не открывали. Ни в коем случае.
Резким контрастом с этим мрачным местом был запах: в коридоре крепко пахло жареным луком, уксусом и чем-то мясным. У Семёна сразу заурчало в животе.
- Пахнет-то как, - Семён повёл носом. - Шашлыком, что ли?
- Не очень похоже на колдовское место, - решил медальон. - Странно. Или я что-то недопонимаю, или слимперская пентаграмма от времени испортилась. Забросила нас по ошибке в ресторан.
