- Конечно, - Мафусаил перестал свистеть. - Драматическая история, полная печали и очень нравоучительная. Брат шаха, злобный и завистливый человек, возжелал власти и одной из любимых жен шаха. И, вступив в мерзкий сговор с той нечестивой женщиной, ночью, когда шах спал, вогнал ему колдовскую иглу в голову, запечатав ту иглу неуничтожимой заговоренной печатью. Он был словесником, этот презренный брат! И шаха не стало… А сын шаха, от той жены-предательницы, увидел после в башне призрак своего отца и сошёл с ума. А придворные, обнаружив сумасшествие принца…
- Тсс, - Семён приложил палец к губам. - Дальнейшее - молчание.
Пройдя сквозь ещё одну прозрачную стену, возле дверей сокровищницы, они остановились перед самими золотыми воротами.
- Надеюсь, хоть тут сюрпризов не будет, - Семён взялся за гнутую витую ручку. - Хватит на сегодня, - и открыл ворота.
Внутри сокровищницы царил полный бардак. Не в том сладостном понимании, которое вкладывал в это слово джинн, а в самом обычном и бытовом. В утилитарном.
Горы золотых монет и украшений, разбросанных по грязному полу там и сям; пыльные сундуки, стоявшие как попало; кучи одежд, наваленных где придётся… Продуктовая кладовая по сравнению с шахской сокровищницей была образцом порядка и чистоты.
По стенам и потолку зала, светившихся ровным матовым светом, были начертаны до боли знакомые расплывчатые письмена. Семён даже принялся с испугом озираться по сторонам: нет ли где поблизости блуждающего стражника? Стражника, разумеется, не было.
- И где же в этом кавардаке запрятана твоя сила и молодость, о половозрелый джинн? - брюзгливо спросил Мар. - Да мы тут до смены шахской династии ковыряться будем! Может, ты их по запаху найдёшь, или там по каким другим приметам? Какие приметы у твоей силы и здоровья? Особые, броские.
- Не дразни деда, - оборвал Семён речь медальона. - Он и так в замешательстве. Видишь, как кручинится. - Джинн стоял в полной прострации, безумными глазами обводя кучи золота и барахла.
- Бутылочка, - выдавил из себя Мафусаил. - Должна быть фиолетовая бутылочка. Помню, её вместе с тем сосудом приносили. В который меня заточили.
- Это уже ближе к делу, - одобрил Мар. - Это даёт шансы. Все на поиски бутылочки! Нашедшему - премия. В размере молодости и возвращения на Перекрёсток.
Джинн словно с цепи сорвался: он бросился к золотым кучам с диким воплем, словно людоед к толстому миссионеру; Семён еле успел догнать и ухватить Мафусаила за шиворот.
- К стенам не подходи, - предупредил Семён джинна зловещим шёпотом. - Умрёшь на месте. И не ори так! Уши закладывает. Спокойней надо, спокойней. Никуда твоя бутылка от нас не убежит, - и отпустил Мафусаила.
Поиски были недолгими - фиолетовая бутылочка стояла неподалёку от входа, сиротливо прячась между сундуками. Джинн схватил её дрожащими руками, в нетерпении содрал с пузырька сургучную пробку и жадно приник к горлышку.
- Пока наш друг восстанавливает свои силы, - поставленным голосом шоумена сказал Мар, - я бы рекомендовал тебе, Семён, набрать местного золотишка впрок. Пользуясь случаем, так сказать. Во избежание дальнейших недоразумений с нашим, хранилищным. Не зря ведь рисковали! Надо и нам хоть что-то поиметь с этого приключения.
- Согласен, - Семён поискал, во что бы сложить монеты, нашёл в куче тряпья пыльную кожаную сумку с длинным наплечным ремнём и насыпал в неё золота. Не очень много, так, на мелкие расходы. И чтобы сумка зря не тяготила: таскать постоянно на себе солидный запас металлических денег - удовольствие не большое.
Вместе с последней пригоршней золота Семён выудил из драгоценной кучи нечто необычное, здесь вовсе неуместное - хорошо сделанную рукоять то ли сабли, то ли ятагана. Рифлёная, удобная, с прикрывающей пальцы толстой стальной дугой-пластиной, она хорошо ложилась в ладонь. И при случае могла послужить неплохим кастетом.
- Возьму, - решил Семён. - Вставлю приличный клинок, закажу ножны. Буду при оружии! А то ни ножа, ни пистолета… Хожу как пацифист дранный, это при моей-то работе, - и кинул рукоять в сумку.
- Свершилось! - зычно сказал кто-то у Семёна за спиной. - Вот он я. Такой же, каким был раньше. Смотри!
Семён обернулся.
Старик-джинн исчез. Перед Семёном, радостно улыбаясь, стоял здоровенный детина: черноволосый, брови вразлёт, с аккуратной напомаженной бородкой, с румянцем на высоких скулах, с ослепительной белозубой улыбкой и голубыми наглыми глазами. Одежда, большая для старика, трещала на детине по швам.
- Эк его разнесло, - только и сказал Мар.
- Поздравляю, - сухо сказал Семён. Он не любил красавчиков.
- Джинн, возвращай нас! Как обещал, - потребовал медальон. - А то помчишься сейчас кобелевать, только мы тебя и видели.
- Сначала надо выйти из башни, - помолодевший Мафусаил с тревогой огляделся по сторонам. - Неподходящее здесь место для творения путевого волшебства. Вдруг что не так сработает…
Внезапно пол под ногами Семёна вздрогнул. Тяжёлый гул прокатился по стенам сокровищницы; золотые кучи со звоном стали осыпаться, раскатываясь монетами во все стороны.
