Граф ничего не ответил на замечание, лишь усмехнулся, пригладил седую бороду и окинул взглядом собравшихся людей, словно набедокуривший подросток, гордившийся результатами своей выходки.
— Почему они так реагируют? — поинтересовалась я у мужчин.
— Потому что эта конструкция симбиоз магии и эфира. — пояснил Шейн, идущий позади нас. — Место этой штуковине на севере в Лаарэне, но не в наших краях. Люди боятся подобных изобретений.
— Людям пора начинать бороться со своими страхами, — вмешался в разговор граф Эридир, и его голос был необычайно тверд и серьезен, — мир не стоит на месте и развивается с каждым днем. Если бы не эти дурные страхи, Дархэльм бы уже стал самой могущественной империей во всех известных нам мирах.
— Страх людей не беспочвенен, — в голосе Шейна зазвенели ледяные нотки, — «Разлом» всё еще жив в людской памяти, а мертвый Джарэм будет им вечным напоминанием о том, как опасны подобные технологии.
Граф остановился так резко, что я невольно отпрянула в сторону, наткнувшись спиной на Шейна и наступив ему на ногу. Парень аккуратно придержал меня за плечи и отстранил, словно табурет, преградивший путь.
— Джарэм уничтожили не технологии, как считает юг, и не магия, как уверен север! — Граф Эридир ткнул пальцем в сторону Шейна и прожег его разъярённым взглядом: таким видеть мужчину мне еще не доводилось. — Его уничтожили вещи гораздо сложнее и опаснее, мальчик.
Шейн выдержал взгляд графа с невозмутимым спокойствием. Люди, проходящие мимо, любопытно оглядывались и замедляли шаг.
— Что за небывалое чудо техники в моем дворе! Инженеры Коэты ни за что бы не догадались использовать эфир для замены лошадей. С подобным изобретениями городские улицы станут гораздо чище!
Звонкий веселый голос донесся со стороны особняка. На пороге вырос высокий худощавый мужчина с закрученными черными усами.
— Зато их инженеры догадались использовать эфир для полета к звездам, — усмехнулся кто-то из толпы.
— Верно говоришь, — худощавый мужчина отсалютовал бокалом в сторону говорящего, — однажды и мы отправимся выше облаков, тогда поглядим, в чьем мире звезд больше!
По толпе пробежал довольный ропот, а из дальнего конца двора раздался одобрительный свист.
— Но! — Мужчина поднял указательный палец. — Я считаю, что чужие миры гораздо интереснее, чем мертвые камни, парящие в небе. И если вы разделяете моё мнение, прошу, проходите в дом, сегодня я порадую вас диковинками из Фенра.
Воодушевленные гости ускорили шаг и потянулись в дом. Пожимая мужчинам руки и учтиво кланяясь женщинам, хозяин дома спустился с порога и направился к нам с широко распростертыми объятиями.
— Тенлер, снова наводишь переполох в моем доме? Так ты точно от старости не умрешь!
Мужчины крепко обнялись. Хозяин дома обменялся рукопожатиями с Велизаром Омьеном и приблизился ко мне. В нос ударил резкий запах ментола с примесью чего-то приторно-сладкого.
— А это и есть та самая моя гостья? — он с усмешкой выделил слово «моя».
— Алесса, — натянуто улыбнувшись, представилась я.
— Ах, где мои манеры, — спохватился мужчина, — Артур Моорэт. Я очень рад с тобой познакомиться. И так, гости дорогие, почему бы нам не пройти в дом?
Стоило пересечь порог особняка, как меня оглушила какофония звуков: игра оркестра, звон бокалов, смех женщин и громкие голоса мужчин, пытающихся перекричать музыку. Артур провел нас сквозь толпу в конец зала, где возле высокого арочного окна за столиком сидела женщина, облаченная в сверкающее блестками кремовое платье. Ее русые волосы были уложены в высокую прическу, украшенную драгоценными камнями.
— Офелия Моорэт, моя жена, — представил Артур женщину и тихо добавил, склонившись к супруге. — А это Алесса, милое дитя, о котором я тебе рассказывал.
Офелия приветливо улыбнулась, но ее улыбка показалась натянутой, будто любое проявление эмоций причиняло женщине боль.
— О, а вот и вы!
Артур протянул руку к подошедшей девушке, и она изящно коснулась пальцами его раскрытой ладони. За девушкой, словно ее тень, следовал юноша. Среди гостей, облаченных в строгие, но пестрые костюмы, он выделялся небрежной простотой своего наряда: воздушное черное хаори с широкими рукавами, наброшенное поверх льняной белой рубашки, черные зауженные брюки и шлепанцы на босую ногу. Парень будто намеренно пытался выделиться из толпы, показать, что он не принадлежит этому месту. Но в то же время шелковая ткань его одеяния, темру, вышитый золотом на накидке, и браслеты с драгоценными камнями, звенящие на руках, кричали о достатке.
— Позвольте вас познакомить, — обратился Артур ко мне, — моя дочь Лукреция и гость нашего дома Арий Эрвор. А это Алесса, моя гостья из Сильма.
Лукреция была красива. Она унаследовала от матери всё лучшее: точеную фигуру, которую подчеркивало черное обтягивающие платье, мягкие черты лица, золотистые волосы и голубые глаза. Вот только правый глаз Лукреции скрывался под черной кружевной повязкой, из-под которой возле переносицы выглядывал тонкий шрам. Но даже этот недостаток не портил девушку, а придавал ее внешности изыска.
