Поэтому я нырнула в темноту, окутывающую сад, и крадучись направилась на задний двор. Дверь в подвал оказалась не заперта. Спустившись в кухню, я не стала зажигать свет и наощупь пробралась к выходу, с наслаждением вдыхая сладкий аромат пряностей, витающий в воздухе. Запах этого места умиротворял, внушая чувство защищенности.
Из спальни Эльи в дальнем конце коридора лился теплый свет, завлекая меня, словно заблудшего мотылька. Когда я остановилась на пороге комнаты, служанка беззвучно вскрикнула, прикрыв рот рукой. Окутавшую нас тишину нарушил громкий шлепок, с которым книга, скатившаяся с коленей Эльи, распласталась на полу.
— Что случилось?
Служанка усадила меня на стул, и я встретилась взглядом со своим отражением в зеркальной дверце шкафа, высившегося у противоположной стены. Вид у меня был скверный: к чумазым щекам липли растрепавшиеся волосы, на разбитых коленях запеклась кровь, руки усыпаны мелкими ссадинами, а повязки, скрывающие шрамы на ладонях, утратили свою чистоту, покрывшись слоем пыли.
— Башня… — набравшись сил, начала я.
Элья не спрашивала, почему я снова сбежала из дома, как оказалась в западной части города возле тюрьмы. Она не перебивала меня и не бранила, слушая сбивчивый рассказ о том, как взорвалась башня, как за мной гнались одержимые призрачным огнем люди. Горло жгло от сдерживаемых слез. Я не хотела плакать в присутствии Эльи, но испытывала непреодолимое желание выговориться и освободить себя от ужасных воспоминаний, хотя бы от тех, которые могла произнести вслух, не выдав тайну о тамиру.
Хмурая морщинка пролегла между бровей служанки, но женщина хранила молчание, омывая мои руки и разбитые колени мокрым полотенцем.
Когда я замолчала, она тихо произнесла:
— Я рада, что ты отделалась лишь царапинами.
Оставшиеся несколько минут мы провели в гнетущей тишине, пока Элья наносила зеленоватую мазь на мою саднящую кожу. Когда с этим было покончено, служанка сообщила:
— Я сказала господину Омьену, что отправила тебя на рынок.
— А я заблудилась по дороге, — ответила я, подхватывая ложь Эльи. При этих словах меня затопило неуютное чувство вины: из-за меня служанке приходилось снова врать.
Она одобрительно кивнула, улыбнувшись впервые за вечер, и легким движением заправила мне за ухо русую прядь, вложив в это касание материнскую нежность и заботу. В глазах защипало от непрошенных слез.
Я не заслуживала ее доброты.
— Идем. Я провожу тебя в комнату и сообщу господину Омьену о твоем возвращении.
Когда мы поднялись на второй этаж из своей спальни выглянула Шеонна, привлеченная скрипом половиц под нашими ногами.
— Ого-о… — изумленно и чуть насмешливо протянула она, окинув меня взглядом, задержавшись на коленях и руках, покрытых подсыхающей мазью.
— Не сейчас, — шепотом осадила ее Элья. — Иди спать.
Девушка не стала спорить, весело подмигнув мне, она закрыла дверь своей комнаты.
Впервые я не стала зажигать Слёзы и была рада темноте, царившей в мой спальне, — она отгораживала от меня мир, наполненный кошмарами, и обволакивала мягким уютным коконом. Вытянувшись на кровати, я поморщилась от боли, растекшейся по телу. Казалось после дикой погони и случайных падений на мне не осталось живого места. Я ощупала пальцами кожу над левой бровью. Когда Арий оттолкнул меня с пути мчащейся кареты, я приложилась лбом о мощеную дорогу, но из-за овладевшего мной страха не замечала липкой крови до того момента, как Шейн исцелил рану. Сейчас от нее не осталось ни следа и о недавнем падении напоминала лишь боль, будто раскалывающая череп.
Из кабинета Велизара Омьена доносились приглушенные голоса, но сколько бы я ни вслушивалась, не могла разобрать слов. Вскоре мягкие шаги Эльи удалились вниз по лестнице, а через пару минут в мою комнату тенью скользнула Шеонна и бесцеремонно забралась на кровать.
— Рассказывай, — потребовала она, устроившись рядом.
— О чем? — не поняла я.
— Слушай, даже я давненько не появлялась дома в таком потрепанном виде и не наводила шороха в городе. После того, как я притащила тебя домой, отец не выпускает меня из дома после захода солнца. Но из окна я видела дым на западе. Ты ведь была там? — глаза Шеонны горели от любопытства и необъяснимого восторга.
— Это не я.
— Будь это ты, то под нашими окнами уже стояли люди с вилами и факелами, — девушка весело усмехнулась. — Но ты ведь всё видела? Расскажи!
Мне не хотелось вновь прокручивать в голове события этого вечера, но Шеонна не умела отступать, а у меня не оставалось сил на борьбу с ней. Поэтому я сдалась и поведала ей туже самую наполовину правдивую историю, которую недавно рассказывала Элье, а завтра повторю при Велизаре Омьене, когда он спросит о случившемся: как заблудившись в городе, столкнулась с Арием Эрвором возле башни за минуту до взрыва, как мы бежали от людей со светящимися глазами и как я едва не угодила под колеса экипажа. Язык едва ворочался и мне было тошно от лжи, которую я плела под крышей этого дома для людей, заботившихся обо мне.
