Едва судья произнес эти слова, как зал сразу же взорвался криками недовольных, которых явно не устроило решение суда, но полицейские вновь принялись успокаивать бунтующих, и через пару минут все более менее успокоились, хотя градус напряжения среди присутствующих только возрос. Анну окружили со всех сторон охраной, дабы не позволить, чтобы простые люди разорвали ее на части из-за своей жаркой ненависти к ней, но та будто не боялась этого, а была готова к любому развитию событий. Тут же откуда-то возникли репортеры и ослепляли всех тут и там яркими вспышками фотоаппаратов, при этом успевали оглушать Анну своими расспросами, но полицейские не подпускали этих занудливых ребят к обвиненной и обеспечили ей безопасный выход из здания, хотя было пару моментов, когда журналисты чуть не выхватили у них несчастную пожилую женщину, уже начинавшую нервничать из-за рева возбужденной толпы. Рядом с Анной шел адвокат, прикрывавший лицо кожаным портфелем, и о чем-то шептался с пожилой женщиной, но о чем те говорили, было не понятно никому.
Себастьян вышел из зала суда одним из первых и был в легком шоковом состоянии от увиденного. Быстрота судебного заседания, разбиравшего, казалось бы, такое громкое дело, просто не могла оставить кого-то равнодушным. Не успел он оказаться в прохладном коридоре, наполненном свежим воздухом, как сразу же встретился взглядом с Татьяной, которая с сильной неприязнью смотрела на напарника.
— Лучше тебе держаться от меня подальше. И ни слова о моем внешнем виде, — прорычала она, смахивая движением головы упавшую на лицо прядь распущенных волос.
— Боже, да ты вся в побоях! Что с тобой произошло? Где ты пропадала? Почему не позвонила?
— Я упала с лестницы, это все, что тебе нужно знать. Но ты не думай, что своим беспокойством о моем здоровье сможешь не попасть под мой гнев.
— Я понял, что ты имеешь ввиду. Но…
— Что но? С каких пор ты возглавил это расследование? Дело даже не в этом. Вы просто плюнули на меня и на все, что я сделала!
— Танюша, успокойся.
— Танюша спокойна, она абсолютно спокойна. Просто ты снова присвоил все почести себе, а невиновный человек будет вынужден до конца своих дней гнить в тюрьме!
— Ты снова за свое? Все улики указывают на нее!
— Какие улики? Вы сравнивали отпечатки ее зубов с отпечатками зубов на шее убитых? Вы выяснили из-за чего у жертв проявились симптомы испанки? Нет и нет. Вы ни хрена не сделали! А Анна вас просто обвела вокруг пальца, чтобы спасти реального убийцу.
— Послушай. Дело закрыто. Все закончилось. Уже ничего не изменишь. Если ты надеялась найти в этой психушке следы Эрвана, о которых тебе сообщил ныне покойный Ломан, то ты просто оказалась жертвой чей-то жестокой шутки. В этой лечебнице все были чокнутыми. Включая Ломана. И ты вместе с ними спятила.
— Мне плевать, что обо мне думают. Я доведу это дело до конца, даже если придется копаться в могилах.
— Оставь покойников в покое. Лучше возьми отдых и приди в себя. Я замолвлю за тебя словечко.
Татьяна фыркнула и, резко развернувшись, направилась в сторону выхода, больше не сказав Себастьяну ни слова. Детектив продолжал стоять у входа в зал суда и смотрел на удалявшуюся фигуру рыжеволосой девушки, которая вряд ли оставит это преступление в покое и продолжит рыться в нем, пока волосы на голове не станут седыми. Эта женщина ни разу не свернула мимо своей цели, она билась до конца. И Себастьян не хотел ей мешать, так как знал, что это весьма опасное занятие.
— Входите, мисс Хапперт. Только паренек совсем недавно лег спать, вы бы его не очень долго мучили, а то жалко беднягу. Он такой хорошенький, ни разу ничего против нас не сказал. Идеальный нарушитель закона: ест все, что дают, на хер не посылает. Вот бы все здесь были бы такими, — полицейский провел Татьяну в одну из тюремных камер полицейского участка, где на узкой койке на одном лишь тончайшем матрасе, сочившемся клопами и пылью, лежал паренек со светлыми волосами, которые аккуратными прядями падали на его мирно спящее лицо.
— Оставьте нас, пожалуйста.
— Хорошо. Если что, я буду неподалёку. Позовете, когда нужно будет открыть, — сказал тот и, закрыв за девушкой дверь, скрылся в коридоре, но далеко от этой камеры уходить не стал.
Татьяна кивком головы поблагодарила полицейского и, глубоко вздохнув, будто здесь было очень мало кислорода, села на корточки рядом со спящим парнем, после чего осторожно погладила его по голове, пытаясь вытащить из глубокого сна.
— Ричи, просыпайся, — прошептала она, убрав прядь волос с его лба аккуратным движением тыльной стороной ладони.
Тот что-то простонал сквозь сон и боязливо приоткрыл свои щенячьи глаза, но когда понял, кто перед ним находится, то резким движением вскочил и сел на койку, чуть не крича от радости.
— Боже, я думал, что больше никогда тебя не увижу, — ничуть не стесняясь, он обхватил руками ее шею и прижался всем телом к ней, будто боялся, что та вот-вот растворится перед ним, как призрак.
— Я больше никуда не уйду.
— Они сказали, что ты не хочешь меня видеть, — дрожащим голоском произнес он, влюбленно смотря на свою гостью.
