Хват согласно покивал головой, и уселся радом со мной, облокотившись на березу.
— Завтра возвращаемся, — произнесла я твёрдо.
— Негоже, княгиня. Воевода сказал до его возвращения в лесу быть, — тяжело вздохнул.
— Меня слушай, а не воеводу. В лесу холодно, заболею. Иль хочешь меня…
— Княгиня, даже не говори. Хорошо будь по твоему, — Хват натянул на меня ещё одну шкуру.
— А ты из западных кривичей? — подумалось может он маму мою, знал.
— Нет, княжна, я словен. Жена моя из кривичей, встретил свою Лелю, обженился и остался здесь, не в какую она родителей не хотела оставлять, старенькие они у неё были.
Сидела размышляла, о том что он так любит жену, что покинул ради неё родное племя. Смогла бы я так, ради Сверра всё бросить? Сомневаюсь в себе, но зато твёрдо понимаю, чтобы я не делала, всё сравниваю с тем, как бы поступил конунг, чтобы сказал конунг гётов.
— Скажи, ты отчего меня, то княжной, то княгиней зовёшь? — повернула к нему голову.
Вспомнилось, что и Хор так меня называл.
— Все уж знают, ты будущая княгиня, отец тебя во главе оставит. От того и путаемся.
Страшно стало, как я во главе? Никогда я о таком не думала, да и отец мне такое не говорил.
Ещё какое-то время мы говорили о том как укрепить оборону Плескова, а потом я уснула.
Проснувшись, голова моя лежала на плече Хвата. Глаза открыла, уже светло и люди вокруг все проснулись, но сидели тихо.
— Что-то случилось? — оторвала голову от плеча дружинника.
— Нет, княжна, всё благополучно. Выспалась хоть? — Хват, привстал.
— Да, благодарю. Поедим каши и выйдем в обратный путь.
— Да, так и сделаем, — был его ответ.
Мы вернулись в город, к большому удивлению люда. Городские смотрели на меня, удивлялись, перешёптывались. Но как сказал позже Хват, они люд был рад, что княжна их не бросила.
Я не стала откладывать, и принялась за стройку крепкой стены вокруг города, нашлись люди среди кривичей, Хват привел плотников и лесорубов. Рассказала новому другу, именно другом я его и считала, о том какой вижу стену. А видела я её по примеру стены в поселении варягов. Стену стали возводить, но и старую я оставила, приказав между ними копать ров, так мне думалось будет надёжнее.
Ров копать начали, благо снег ещё не лёг, я каждый день приходила и помогала копать. Правда толку с меня было мало, Хват посмеивался над моими усилиями, но по доброму. Мне нравилось с ним вести беседы, он поддерживал все мои начинания.
В первые дни студеня[1] пришло известие от воеводы, князь Владдух в одном из сражений с князем словен Младеном. был ранен. Дружина с князем и воеводой, возвращаются, но из-за ранения отца медленно.
Предчувствие меня не обмануло, я очень сильно переживала за отца.
Чтобы не терять время, когда вернётся отец, наперёд набрала в лесу корений и сухих листьев, чтоб отвары и натирки для леченья князя делать. В это раз Хват сопровождал меня, помогая в тяжёлом выкапывании.
С первым снегом, дружина вернулась в Плесков, уставшей и поредевшей. Отца везли в телеге, и как только я завидела приближение воинов, бросилась со всех ног навстречу.
Перед моими глазами в телеге, накрытый шкурами, весь покрытый испариной, лежал отец. Было видно, он не в себе. Мои руки дрожали, я с трудом себя сдерживала, когда князя заносили в дом.
Я осмотрела рану, промыла настоем, и сделала повязку с натиркой, что сама изготовила по заветам бабули Дорте. Постаралась напоить отца настоем, жар снимающий. Так возле отца и уснула.
Поздняя осень — зима, поселение варягов.
СВЕРР
Возвращался я неспешно, никто не ждет, Ясина спит вечным сном.
Ничего уж не радовало, отказался пировать о удачном договоре с Рёриком. Нет, рядом ясных глаз, так с добротой и вниманием смотрящих на меня.
Рабыня, что я вёз с собой, была доброй и веселой девицей, всю дорогу она видя моё хмурое лицо, пыталась приободрить меня. Понимал, она не виновата в моей потери, а потому не злился на её вопросы.
К поселению подъехали, я почти не сводил глаз с кургана.
— Князь, а кто в том кургане? — это Озара.
Князем меня она называла, так у них глава именовался. Я перевел взгляд на девушку в телеге, на её лице не любопытство было, а тревога, переживание за меня.
— Моя…
Проглотил ком в горле, и добавил.
— Приёмная дочь, она из кривичей была.
— Что с ней случилось, князь? — тихо проговорила.
— Ей всего четырнадцать было, свои же, кривичи, казнили.
— Боги, как же так можно, — Озара, охала и качало укоризненно головой.
— Озара, в поселении отдохнёшь и можешь к своим вернуться. Дам тебе телегу и коня, одежи и припасов, ты свободна.
Девушка согласно мотнула головой, и замолчала.
Продолжив путь, меня вновь потянуло посмотреть на курган. В памяти всплыли миг, когда я впервые держал Ясину на руках, она была маленьким ребенком, заблудившимся в лесу. Тогда я её спас, помню как она согревшись спала, завернутая в шкуру медведя.
Нет, тогда я и не предполагал, что придет время и она станет так важна для меня, она станет огнем в моей жизни. Огнем, который погас…
