По утру, мы продолжили путь, и вошли в реку Жереспея. Вскоре мы приблизимся к городку кривичей Сюрнес, так мы его именовали, на языке кривичей он назывался Свинеческ.
К городу мы приблизились на закате, уставшие и вымотанные, но понимающиеся что самый сложный кусок пути пройден.
Отдохнув и заночевав, мы поутру проверяем корабли, поправляем паруса и снасти. Часть наших людей уходит в соседние леса вместе с Рёриком. Нужны припасы, дичь и зверь, и они будут заготовлены на несколько дней.
Я же остаюсь в городке и отправляюсь на местный торг, сам не знаю, что там хочу увидеть. Шёл по рядам, почти не смотрел по сторонам. Не весел я был, потому что хоть я и решил увидеть Ясину, может даже поселится где-то рядом, но я понимал, что голубоглазая никогда не будет со мной.
— Смотри какие красивые, капельки-слезинки.
Раздается поблизости тонкий голосок Яси, отчего я вздрагиваю. Замираю, даже не оглядываюсь, не озираюсь, понимая, что слышится мне то, что желаю услышать больше всего. На меня налетает идущий за мной Кнут, подходит Эльрик.
— Отец, что случилось? — сын, выйдя из-за спины смотрит на меня.
С трудом прихожу в себя, начинаю дышать, оборачиваюсь, и конечно же нет Яси, нигде рядом.
— Хочу подарок Ясине выменять, — сын продолжает изучать моё лицо.
Делаю шаг вперед, и замечаю чуть сбоку расположившегося торговца и направляюсь к нему, Кнут и Эльрик рядом идут. Подошли мы вместе, я смотрю на купца, вижу по его лицу и одежде, он издалека.
— Что ищешь? — это торговец мне, на нашем языке.
— Есть у тебя капельки-слезинки? — сам не знаю, что говорить.
— Ааа, есть-есть, — отвечает и раскрывает передо мной тряпицу.
Я смотрю, и не могу отвести взгляд.
— Как Ясинкины… — Кнут не договаривает, потому, что я затыкаю его взглядом.
Мне было всё равно, что просил за них торговец, я отдал бы всё.
Через малое время, я держал в руке тряпицу, ней лежали шесть тонких колечка, на каждом были каменья в виде голубых капелек, прозрачных, как слезинки. Колечки между собой были скреплены по три. Это были усерязи[4], что носили женщины кривичей, закреплялись они на головном уборе, а у девушек на очельях.
— Отец, вернёмся, найду Ясину и поговорю с ней, — это Эльрик идущий рядом.
— Сам поговорю, уже принял решение. Если захочет заберу с собой, а нет, так осяду где-нибудь рядом.
Сын согласно качнул головой, Кнут же добавил:
— Я бы хотел, на свадьбу свою, Ясю позвать. Найдем, да ведь конунг, Ясинку?
— Да, — произнёс я твёрдо, убирая за пазуху тряпицу с капельками цвета неба.
Мы вернулись к кораблям, шли последние приготовления к продолжению похода. Я был на своем драккаре, когда Рёрик возвращался из леса. Возле кораблей уж давно горели костры, готовили еду и сушили постиранную одежду.
Со стороны возвращающихся послышались, приглушенные женские голоса. Мне и выглядывать за борт не нужно было, слишком хорошо я знал Рерика. Он без женщины долго протерпеть не мог, сколько у него их было, даже считать не буду.
— Сверр! Сверр! — Рерик с берега пытался до ораться до меня.
Я подошел к борту и увидел конунга Ладоги он был навеселе, когда только успел, и рядом с ним двух дев.
— Рерик, ты бы шёл спать, — мне не по нраву был его разгул в походе.
Но так было всегда и Рёрик не менялся, потому не легко придётся его будущей жене, княжне кривичей.
— Друг, тебе же светловолосые по нраву, вот эта подарок тебе, — показал на девушку, рядом с собой.
— Благодарю Рерик, но ты же знаешь…
— Да ну тебя, — он в ответ, махнул рукой и обхватив обоих руками, повел их в сторону своего корабля.
Я давно не привозил из дальгних земель рабынь, и не брал насильно женщин в походах. Нет, я не был праведником, в молодости тоже не мало повеселился. В первые годы, когда поселился на землях кривичей, две рабыни жили в моем доме.
Но потом несколько лет назад, я их отпустил, дав не плохой выкуп.
Именно тогда, глаза увидели единственную.
Ещё не понимая, что со мной, что обрёл, кем заболел. Я ушёл в поход, не понимая ещё, что Яся стала для меня смыслом существования.
Там в том походе, я взял одну из рабынь, вернее не взял…
Отвернуло, потому что голубые глаза не позволили, их видел перед собой, они просили не предавать.
Очнувшись от воспоминаний, посмотрел вслед Рёрику и решил немного с усмешкой, завтра по утру, рано выйти не получится.
[1] Перетягивание корабля волоком было тяжелым трудом, требующим неусыпного внимания и немалой силы. На пути, по которому тащили ладью, выкладывали бревна, наподобие шпал. С помощью крепких веревок корабль вытаскивали на сушу и катили по этим бревнам. Волоки охранялись. Люди, жившие в тех местах, нанимались к корабельщикам в помощь.
[2]Никса — русалка или водяной в северо-европейском фольклоре .
