Подхожу к костру, воины подвигаются и освобождают мне место. Присаживаюсь у костра, стараюсь не смотреть на Рёрика.
— Ну что, Яс? Домой не хочешь вернутся? — заговаривает со мной Рерик.
— Нет, — машу головой.
— Скоро пойдут один за одним пороги, смотри не ной, никто с тобой возиться не будет.
Я согласно машу головой, говорить боюсь.
— Свалишься за борт, вытаскивать не будем. Агейр, слышишь, привяжите его к мачте, чтоб потом не вылавливать.
Это он посмеиваясь, главному с кнорра моего.
Сижу молчу, на огонь смотрю.
— Яс, а кто это гриве? — неожиданно задает вопрос конунг Ладоги.
— Ну… — теряюсь, не зная что ответить.
— Не мямли, как баба, — Рерик повышает голос.
— Верховный волхв, — говорю, думаю его устроит такой ответ.
— Хм, врешь парень, — в голосе злость и угроза.
— Годи [1], по вашему, только сильнее, — пытаюсь выкрутиться.
— Это как сильнее? Много может? — Рерик не отстает от меня.
— Гриве, он главнее князя. Может видеть наперед, может всё про тебя видеть.
— Хм, — Рёрик вновь хмурится.
— Я правду сказал, — не нравятся мне его вопросы.
— А про меня может увидеть? — продолжает, чем очень удивляет.
— Нууу, да — он вообще меня поражает.
— А что ты хочешь узнать, конунг?
— Женится или нет? — от его ответа у меня брови ползут вверх.
— Я конечно, спрошу гриве, только если есть сомнение, значит и любви нет, — проговариваю, а Рёрик, как всегда, в ответ громко смеётся.
— Подрастёшь узнаешь, — хлопает меня с силой по плечу, отчего у меня ноги подгибаются.
— Когда ответ узнаешь? Долго ждать вашего гриве? — смотрит мне прямо в глаза.
— Не знаю я. Как ответит, тебе расскажу конунг, — я и правда не знаю, что смогу узнать, у самой себя.
Следующие дни мы проходим пороги, первый я даже не успела испугаться, не поняла и не почуяла. Второй по земле прошла, ещё и порадовалась, Сверр рядом шёл, и я от счастья улыбалась.
А вот третий, который варяги называли Геландри[2], что означает “Шум порога”, был для меня неожиданным, прошли мы его с трудом, кнорр мотало из стороны в сторону.
Только я немного отошла от этого испытания, как уж на следующий же день к вечеру, меня и вправду привязали к мачте. Округлившимися от ужаса глазами, я наблюдала за четвертым порогом, состоящим из 12 уступов, что лежали один за одним. Вода бурлила и кипела, вокруг во многих местах торчали из воды камни.
Именовали его Аифор, а на языке полян, в землях которых мы плыли, Неасит[3]. А значило это что он ненасытен. Пожирает он корабли и людей. Вот и мы потеряли один из кнорров Рёрика, рулевой не справился с порогом.
Пройдя порог мы встали на берегу на ночёвку. К своему удивлению, внутренне я была уже готова к таким испытаниям. Меня не напугал этот ненасытный, и я даже поверила, что могу сравнится с варягами. Вот, оказывается и женщина многое может.
Счастливая от того, что смогла, от того что не свалилась в воду, уснула крепким и спокойным сном.
И привиделся мне во сне Рёрик, он улыбался и было видно, что улыбка его счастливая. Руки его нежно обнимали девушку, светловолосую и юную. Она весело смеялась и смех её был, будто колокольчик. Было видно Рёрик и девушка, очень счастливы.
Проснувшись, я задумалась, что сказать конунгу Ладоги. Нет, спешить не буду, а то ведь не поверит. Потому, повременю немного, а уж потом порадую, пусть женится, он будет счастлив.
Следующие дни мы прошли ещё три порога, то были Варуфорос, по-русски Вулнипрах, «ибо он образует большую заводь». А потом Леанди, по-русски Веручи, что означает «Кипение воды». А потом седьмой, самый малый Струкун, по- нашему Напрези, «что переводится как “Малый порог”»[4].
Когда пороги закончились, было видно, что варяги и простые воины, и конунги рады, что благополучно завершилась эта часть пути. Дальше нас ждало спокойное течение реки, дней пять, а при сильном ветре и менее.
По утру я пыталась найти взглядом Сверра, но он последние дни был хмур, не весел. Мне подумалось, что это всё из-за тяжелого пути. Конунг гётов всегда сосредоточен на деле, он не отвлекается на мелочи жизненные.
Продолжив путь, я уже знала, что через четыре дня, мы вновь встанем на привал. Это будет последний отдых перед выходом в море. Оно уж совсем был близко, а там и сражение за Корсунь[5].
Последующие дни прошли спокойно, и привал на котором все были веселы. В тот последний вечер перед выходом кораблей в море, варяги не пили своего горячего грога, и вин заморских не пили. Они сидели у костра и пели песни, поражая меня этим. Я не слышала таких песен не от Эльрика иль Кнута, а уж как поет Сверр, я вообще не слыхала раньше.
Мы — драконы моря — Пламя подо льдом, Пой песню, воин, Покидая дом Пой песню, воин — хочет крови ворон… Море — наше братство, Меч — железный друг, Отдали богатство Нам восток и юг Волны — наши сёстры, Нас прибой ласкал, Наши волчьи звёзды Север зажигал Наши волчьи звёзды — выше, викинг, вёсла…
Слушая песню, что пели собравшиеся кругом воины. Я смотрела на Сверра, на Эльрика, обводила взглядом уже ставших мне братьями мужчин. В горле образовался ком в миг, когда я подумала, что будущая битва может унести жизни кого-то из них.
