– Дай отдышаться! Такие переходы не по мне!
– Передохнёшь, когда угомоним ток… Теперь опускай!
– Опускаю… опускаю, Мал-Малец в помощь мне!
– Закрывай плотнее!
Гул и тряска затихли. Мэтью и Дэниел на всякий случай попятились от двери.
– Добро пожаловать на мою сторону, в Дорлиф! – послышался знакомый голос.
– Это отец, – сказал Семимес, и враждебность к двери, подпёртой изнутри, спала с его лица. – Но нам лучше убраться восвояси. Всё кончилось, и это хорошо. Очень хорошо.
– Да, уж лучше отца за чужака принять, чем чужака за отца.
Семимес пристально и как-то недоверчиво посмотрел на Мэтью, но не нашёл в его глазах того, о чём сам в это мгновение подумал. И без задней мысли ответил:
– Чужак в доме, Мэт. Правда, этот чужак не такой уж чужак. Но нам всё-таки лучше убраться восвояси. И о том, что мы были здесь, завтра ни слова.
Семимес вернул свечу Мэтью, Мэтью – Дэниелу.
Ребята разошлись по своим комнатам. Семимес уснул скоро, полагаясь на ясность утра. Мысли же Мэтью и Дэниела снова оказались в коридоре и нашли друг друга. И ещё долго наполненный мраком замкнутый круг его не отпускал их. Они, прижимаясь друг к другу и онемев от страха, но всё-таки оставаясь мыслями, медленно, крадучись продвигались вперёд, силясь что-то понять. Но коридор уходил и уходил, пугая не только мраком, но и своей нескончаемостью. Время от времени он дразнил мысли: показывал им что-то и тут же прятал, и трудно было распознать, что появлялось в нём, чтобы тотчас скрыться за одной из дверей, одной из множества запертых дверей… Вот показался морковный человечек с палкой в руке. Он спустился по лестнице с гигантского гриба и кивнул мыслям: идите, мол, за мной. Но через мгновение исчез, и гриб тоже исчез, будто ни того, ни другого не было. И лишь застенный голос горбатого существа, похожего и непохожего на человека, приказывал: «Вылезай!.. поднимай!.. закрывай!..» Коридор уходил… и звал… звал…
Вокруг было много света, когда Мэтью услышал негромкий стук в дверь и открыл глаза. За стуком последовал голос:
– Это Семимес. Я войду?
– Да, Семимес… Доброе утро.
– Добрый день, Мэт. Пора вставать, а то на совет опоздаем.
– Я бегом.
– Да, поторопись – негоже Фэлэфи подводить. А я пойду Дэна разбужу.
Дэниела пришлось легонько толкнуть в бок, чтобы он проснулся.
– Ну, ты и соня, Дэн! Так всё самое важное проспишь.
– Я, похоже, совсем недавно уснул: ночная история не давала мне покоя.
– Скоро полдень. Одевайся побыстрее, – проскрипел Семимес, направляясь к двери.
– Семимес, – окликнул его Дэниел… и спросил с улыбкой: – Надо мной потолок или крыша?
– У нас, дорлифян, небо вместо крыши, – Семимес расплылся в ответной улыбке.
– У нас, дорлифян, небо вместо крыши, – с умилением повторил Дэниел.
Семимес подождал ребят в коридоре.
– Доброе утро, Мэт.
– Семимес сказал, что уже день. Так что добрый день, Дэн-дорлифянин. Как спалось на новом месте?
– История одна вон про ту комнату приснилась.
– Не поверишь, мне тоже.
– Дэн, Мэт, не время сейчас байки рассказывать. Очень не время. Когда будете готовы, – Семимес кивнул в сторону комнаты воды и мыла, – приходите в гостиную. У нас гости. Ночью пришёл давний друг отца, Гройорг.
– Это тот чужак, что рычал медведем в запертой комнате? – спросил Мэтью. – Любопытно, как он туда пробрался.
– Тот, да не тот, – Семимес сохранял серьёзность. – Запомните – не было никакого медведя в запертой комнате.
– Мы с Дэном всё поняли – рот на замке… как запертая комната.
– Мэ-эт, – Семимес покачал головой. – Далась тебе эта запертая комната. Я вам ещё что-то скажу: утром пришёл Савасард.
– Савасард?!
– Да, Дэн, Савасард. Ну, ступайте, ступайте. Ждём вас в гостиной…
…Перед тем как открыть дверь, за которой ребят ждали знакомые и незнакомые им люди, Мэтью спросил Дэниела, заметив, что тот обеспокоен:
– Готов?
– Всегда перед стартом волновался. И сейчас волнуюсь. Ладно, пошли!
– Вот и твои ребятки явились, Малам! – встряхнул гостиную увесистый хриплый голос.
