Кристин чуть было не отдёрнула руку назад, так обжёг её лёд его ладони. Это заставило её пристальнее рассмотреть лицо Лойфа. Взгляд его глаз выражал отчаяние, оно словно застыло в них и не имело отношения к тому, что происходило вокруг в данную минуту. Бледно-синюшная кожа словно источала холод. И неожиданно в голове Кристин промелькнула мысль, которая покоробила её: «Он скоро умрёт… может быть, прямо сейчас».
– Присаживайтесь, друзья. Мне лучше оставить вас наедине?
– Пожалуйста, останьтесь, Тимоти, – поспешила с ответом Кристин.
– Какая разница, – пожав плечами, сказал Лойф и сел на стул. – Я сделаю то, о чём ты меня попросил.
– Простите, Годфри, вам тяжело будет говорить об этом…
– Мне тяжко в любом случае, буду я говорить об этом или не буду.
Кристин заметила, что его руки и колени дрожат.
– Не могу с этим справиться, – сказал Лойф, поймав её взгляд. – Плевать. Но это не то, о чём вы подумали.
– Я ещё не успела ни о чём подумать, Годфри.
– В общем, это не от вина. Впрочем, думайте, как думается.
– Годфри, расскажи, пожалуйста, Кристин, как всё произошло, – попросил его Бейл, чтобы не заставлять её подстраиваться под этого несчастного.
– Да-да-да-да-да, – как-то небрежно произнёс Лойф, и в этом послышалась обида.
– Годфри, я пришла сюда не из любопытства, – мягко сказала Кристин. – Мне нужно знать вашу историю, чтобы искать продолжение своей.
Лойф приподнял руку, что означало, что он всё понимает.
– Два года назад умерла Кора… оставила мне Энди и Эмери. Год спустя я познакомился с Глэдис, Глэдис Тоулин. В то время она была моей пациенткой. Я заглядываю людям в рот (работа такая), и меня отделяет от того, кто сидит передо мной в кресле, всего-то фут. На таком расстоянии люди чувствуют друг друга не только глазами и ушами, но и теми полями, которые излучают их души и тела. Мы стали встречаться. Это было серьёзно, настолько, что и детям, и ей нужно было… привыкнуть друг к другу. Глэдис не жалела времени: играла с ними на компьютере (я никогда не играл), помогала Энди с уроками. Они вместе гуляли. Часто ходили в парк развлечений. Больше всего любили кататься на пони и на колесе обозрения. На колесе это и случилось, на самом верху. Оторваться от того, что каждый день топчешь ногами, и увидеть всё с высоты птичьего полёта – кому это не понравится?..
Лойф остановился… Потом продолжил:
– Они сидели втроём. Разговаривали. Может, смеялись… Радовались жизни… Глэдис сошла с ума. Она повторяла одно слово – бездна.
«Бездна». В сознании Кристин вдруг встретились два слова: одно, «бездна», ворвалось в него только что, другое, «бездна», мчалось ему навстречу по длинному тоннелю внутри сознания. Они столкнулись друг с другом и заставили содрогнуться всю конструкцию под куполом черепа. Кристин проняла дрожь.
– Вы восприимчивы к словам, Кристин: вся дрожите, – заметил Лойф.
– Вспомнила кое-что. Сейчас пройдёт. Продолжайте, пожалуйста.
– Глэдис больше ничего не сказала. И сейчас молчит. Сейчас она в психиатрической клинике.
– Она поправится? Что говорят врачи? – спросила Кристин.
– По своему опыту знаю: новые зубы не растут, – ответил Лойф.
– А ваша дочь? Она что-нибудь рассказала?
– Только она и рассказала. Больше никто ничего не видел. Она ребёнок – объяснила всё по-своему.
– Что же она сказала?
– Сказала, что Энди ушёл к маме. Мама его позвала, и он ушёл к ней на небеса.
Кристин вдруг показалось, что эта встреча ничего не даст ей, и она стала придумывать, о чём ещё можно спросить Лойфа: не встанешь же и не уйдёшь просто так, хотя желание такое у неё появилось. Бейл тоже на мгновение усомнился в полезности этой затеи, но лишь на мгновение: в отличие от Кристин, он всё время верил и ждал, что знак судьбы проявит себя.
– Годфри, не знаю, спрашивали ли вы об этом Эмери, или такой вопрос обидел бы её, – начала Кристин.
– Думаю, спрашивал, – не дав договорить ей, сказал Лойф. – О чём я только ни спрашивал её. Не смущайтесь, задавайте свой вопрос.
– Почему мама Энди и Эмери позвала к себе только его?
– Я же вам сказал, что спрашивал. Все мы, горемыки, одинаково устроены и цепляемся за одни и те же вопросы, пока не спиваемся или…
– Я не собираюсь спиваться, Годфри, – я хочу разыскать моих друзей!
– Простите, Кристин, но это наивно. Там не осталось ничего, кроме воздуха. Был человечек, и от него не осталось и следа. И никто не видел, как с неба спустились ангелы или душа Коры.
– Хватит! – воскликнула Кристин. – Я задала вам вопрос – вы так и не ответили на него.
