– Вчера, – повторил Кохан, не давая повода усомниться в его правоте уже одной своей манерой говорить. – Судя по всему, вас подвезли к дому на машине. Если я правильно уловил смысл сказанного вами, вы вышли к дороге и проголосовали. Место было незнакомое (я дважды пытал вас уточняющими вопросами). Несколько раз вы назвали свой адрес. Очевидно, водителю.
– Надо же. Ничего не помню.
– Но многое из того, что я хотел узнать, не открылось. К примеру, как вы попали на ту самую дорогу. Ещё вопросы, Дэниел?
– Вроде больше нет. Да, насчёт оплаты.
– Вот моя визитка – звоните. Если объявится Лэоэли или кто-то их этих парней, думаю, стоит обратиться в полицию: они вас памяти лишили. А насчёт оплаты – к моей помощнице, вы её видели. Ну, Дэниел, всего вам доброго, – сказал, напоследок улыбнувшись, Кохан и протянул ему руку.
В доме никого не было. Дэниел решил прогуляться и заодно поискать место – пора. Ещё один день подарить ему – видно же, как он рад этому знакомству – и возвращаться. Он вышел на террасу и, ощутив лицом свежесть воздушной волны, а душой – новость надежды, побежал. Бег горячил его чувства и мысли. Они были уже далеко-далеко. И это «далеко» началось для них где-то здесь. Сейчас он узнает где… Отдалившись от дома ярдов на четыреста, Дэниел остановился, поднял перед собой руку и разжал ладонь. Набежавшая сзади быстрая тень потревожила свет подле его растянутого силуэта на земле – внезапная боль и вместе с ней – внезапная тьма.
– Только не потерять, не потерять! – бормотал Дэниел, выйдя из тьмы сна в полумрак комнаты. – Только не потерять, только не потерять…
Уже две ночи и два дня в мозгах Дэниела перекатывался нескончаемый гравий: «Ищите начало, потайную дверцу… найдите начало, оно где-то близко… ищите кусок пространства… найдёте начало – цепочка соберётся…» Дэниел шатался по улицам и что-то искал. Но что? Галерея Эйфмана без Торнтоновых «видов изнутри» оказалась просто галереей, картинным видом изнутри и ничем больше. Он заглядывал в бары и спрашивал Лэоэли. В первом же из них с лёгкостью обнаружилась девушка с созвучным именем Лолли, и это почему-то вдохновило его. Вероятно, потому, что в этом имени недоставало лишь одной буквы, пусть и назначенной стоять в двух местах, но всё же одной, и она несомненно найдётся в другом баре. Но затем два бармена, которых разделяли всего два квартала, один за другим сочувственно пожимали плечами, словно их не разделяли эти кварталы и они подыгрывали друг другу. И вдохновение само собой улетучилось. К началу третьей ночи улов был небогат: кроме Лолли, к услугам Дэниела готовы были материализоваться лишь Лили и Лейла. И наконец, «Не упусти момент», как долго ни ждал Дэниел своего часа, так и не подарил ему встречи с кем-нибудь из прошлой жизни, с тем, кто не стал бы докучать ему «началом», а вспомнил бы вместе с ним что-нибудь из этой прошлой жизни.
– К чёрту всё! – выругался Дэниел и в бессилии повалился на кровать. – Плевать на чёртов летаргический месяц! Завтра проснусь и начну жить!
Расторопные пальцы, следуя зазубренному алгоритму, включили… открыли… задали параметры… и остановились на мгновение – чтобы через мгновение приступить к воплощению того, что заключалось в двух словно охваченных судорогой словах: «Только не потерять, только не потерять…»
