– Когда один дорлифянин сказал мне о странном человеке у часов, я почему-то подумала о Дэнэде… не о том, что это он у часов, а просто почему-то подумалось. Ты знаешь что-нибудь о Дэнэде?
– Увы, знаю и вынужден огорчить тебя. Сафа, служанка Зусуза, горбуна, что властвует в Выпитом Озере, вручила ему пёрышко, изготовленное из камня, на серебряной цепочке…
– Пёрышко?! Она убила его?! Она сказала?.. – голос Лэоэли, прежде спокойный, зазвучал тревожно и выдал испуг в ней. – Я подарила ему пёрышко из аснардата.
– Должен ли я повторить слова, которые она произнесла, отдавая амулет?
– Я хочу знать правду.
– Сафа сказала, что Дэнэд сгинул и не будет больше помехой Повелителю.
Лэоэли не могла больше крепиться и, обхватив лицо руками, пошла прочь…
Она уже поднималась на крыльцо своего дома, как вдруг мысль, что уже закрадывалась в неё то ли вопросом, то ли смутным ответом, вернулась к ней со словом, которое она всю дорогу безотчётно повторяла: «Сгинул».
Лэоэли застала художника на том же месте. Он стоял погружённый в свои мысли.
– Зачем ты здесь? – спросила она. – Ты же был там. (Она указала рукой в сторону Выпитого Озера.)
Несколько мгновений он молча смотрел на её лицо, забранное каким-то порывом, затем ответил:
– Я здесь, чтобы почувствовать время, которое показывают дорлифские часы… чтобы найти себя в этом времени. И с этим я ухожу на Перекрёсток Дорог.
Лэоэли ухватилась за его последние слова. Она не решилась перебить его, но её взгляд выдал нетерпение мысли.
– Но не это тебе интересно. Говори прямо, Лэоэли.
– Какая у тебя Слеза?
– Нет-Мир?! – удивился Тронорт.
– Ты поможешь мне?
– Я отведу тебя в Нет-Мир и провожу до его дома. Но это не вернёт Дэнэда, если Сафа…
– Дай слово, – перебила Тронорта Лэоэли, – что ты поможешь мне найти его.
– Лишь его дом, Лэоэли.
– Его дом. И после этого уйдёшь на Перекрёсток Дорог. Я хочу, чтобы ты ушёл на Перекрёсток и там вновь обрёл себя.
– Я не обману тебя. Обещаю.
Так в пространстве и времени Дорлифа протекал третий разговор, о котором никто не знал.
Озуард стоял у окна. Взгляд его был устремлён к выступу скалы, напоминавшему голову и клюв ферлинга: он ждал вестей. Все последние дни он ждал вестей. Стража пропустила трёх палерардцев. Двое из них были обременены ношей: на носилках лежал раненый, покрытый гнейсовой накидкой. Семь дней назад так же доставили в Палерард израненного Эфриарда. Озуард, подстрекаемый неясным предчувствием, спустился вниз и скорым шагом двинулся навстречу прибывшим воинам.
Поравнявшись с ним, те остановились.
– Приветствуем тебя, Озуард. Кажется, всё кончено, – сказал один из них.
– Приветствую вас, друзья. Кто этот несчастный?
– Он не из наших, но и не из сельчан, хотя назвался Дэнэдом, – ответил второй и запнулся: – Он…
– Продолжай, Гонтеар.
– Похоже, отец этого парня корявырь.
– Дэнэда, что из Дорлифа, я знаю. Снимите с него накидку, – попросил Озуард, и через мгновение взор его смутило изуродованное лицо, глаз, будто намотавший на себя слой за слоем тьму Миров, и обожжённое окровавленное тело. – Это не Дэнэд. Почему он не предан смерти и теперь здесь?
– Правитель, мы были готовы прикончить корявыря: он ранил Гонтеара. Но в последний момент уста его прошептали «Палерард», и Эвнар велел доставить его сюда.
– Раз так, я сам проведу расследование. Отнесите его в лекарскую.
Эстеан поджидала отца у входа во дворец.
– Кто на этот раз? – спросила она с трепетом в голосе. – Я знаю его?
– Чужой… и, сдаётся мне, не человек, не совсем человек. Ты понимаешь, дочка, о чём я. Это заключает в себе опасность.
– Да, отец. Но почему его принесли сюда? – недоумевая, спросила Эстеан: каждый палерардец усвоил с детства, что для чужих, кем бы они ни были, Палерарда не существует.
– Слово, сказанное им, заставило Эвнара усомниться.
– Палерард? Он сказал: Палерард?
– Ты догадлива, Эстеан, – с улыбкой сказал Озуард и добавил к пояснению: – К тому же он назвался именем человека.
– Он с Выпитого Озера, да?
– Да.
– Как он мог назваться именем человека?! Каким же именем, отец?
– Дэнэд.
– Дэнэд?! – не скрывая волнения, произнесла она знакомое имя (она знала, что Дэнэд погиб, будучи в Нет-Мире. Это была их с Лэоэли тайна). – Можно мне взглянуть на него?
– Это ранит тебя.
– Ты же знаешь, я не из пугливых: много раз видела, как Эфриард помогал Фелтрауру оперировать раненых.
– Прошу, потерпи до завтра. И должен предупредить тебя: если это враг, а скорее всего, так оно и есть, его казнят.
– Знаю, отец.
