– Тогда, слушайте. Прямо сейчас провожу вас через каменную гряду до Флейза. В земле провалы – без моей палки не пройти. Дальше, до дома, будете пробираться одни. В Дорлифе – корявыри, так что осторожность вам в подмогу. Я же к Тануту подамся. Там наши. Порадую Фэлэфи: расскажу ей о встрече с Фэдэфом.
– Обо мне никому ни слова.
– Ладно, Дэн, уже обговорено. Это правильно: не время родню страшилками будоражить. Я не про твоё лицо, не подумай. Про то, что ты вроде как и не ты.
– Савасард и Гройорг пойдут с нами? – спросил Мэтью.
– Савасарду попробую отправить весточку – зазвать его. Он Хранитель Слова, да и мечи его не будут лишними. А про Гройорга отца расспросить надо.
– Послушай, Семимес.
– Что ещё, Дэн?
– Найди Лэоэли и попроси её связаться с Савасардом. Пусть она передаст ему, чтобы…
– Знаю, что сказать. Но почему Лэоэли?
– Потому что быстрее неё лесовиков никто не дозовётся.
– Хитрец ты, Дэн: сказал, ничего не сказав. Но я понял… очень понял. Та-ак. Что-то у меня в голове ещё копошилось. Ага, вот оно. Я ещё сказал себе: «Важное для меня, но вовсе не важное для светлячков». Вот оно – лепёшки Фэдэфские. Оставшиеся лепёшки с собой возьму. Вы-то дома доброму голоду потрафите. Глобус наш отцу вручите – пусть порадуется на это чудо. Ну, пошли, светлячки. Не зевайте – след в след.
…Как только оставили каменную гряду позади и свернули к реке, шагах в двадцати от себя увидели тёмную фигурку человека, настолько невысокого, что сразу угадали в нём Малама…
– Палка моя давно вас рассекретила. Сумерек дожидался, чтобы корявыри меня не углядели и в чём-нибудь не заподозрили. Хоть по милости одного моего друга детства они ко мне не суются, соблюдать осторожность должен я… а теперь и вы… вдвое против моего.
Он приблизился к Семимесу и обнял его, со словами:
– Вернулся, сынок! Как я рад теперь! Смотрю, ты с нашими…
– Приветствую тебя, дорогой Малам.
– Дай-ка я тебя обниму, дорогой Мэт. Потеряли мы тебя из виду, да вот ты сам нашёлся.
– Приветствую тебя, Малам, – сказал Дэниел, и в волнении, неожиданно охватившем его, стал ждать.
Малам, услышав незнакомый голос, замер и вгляделся в лицо парня, стоявшего перед ним.
– Вижу, не ошиблась палка моя, распознав непривычную поступь подле привычной. Сынок, можешь ли ты развеять смущение во мне?
– Отец, давай я скажу, как скажу.
– Как повелось меж нами, сынок.
– Отец, называй моего друга Дэном. У него Слеза и заветное Слово, и он вместе со мной и Мэтом нёс Слово Фэдэфу. Он, и никто другой, заслужил право называться этим именем. Другого Дэна, который был бы связан с Дорлифом так правильно, как тот Дэн, что перед тобой, у нас нет и не будет.
– Приветствую тебя, Дэнэд. Пойдёмте домой, ребятки. Там всё расскажете.
– Постой, отец. Я тотчас отправляюсь к Фэлэфи. Этого требует предстоящий поход. Фэдэф указал нам знаки, что ведут нас по пути, назначенному Слову и его Хранителям. Мэт и Дэн расскажут тебе о встрече с твоим давнишним другом. Всё, побегу.
– Вода во фляге есть, сынок?
– Если у тебя с собой, давай меняться.
Малам вынул из чехла на поясе свою флягу и отдал её Семимесу.
– Будь осторожен, сынок.
Семимес прибрал флягу в опустевший мешок и побежал прочь.
– Дэн, Мэт, пойдёмте домой, – сказал Малам, и это вышло у него как-то грустно.
Дорлифские ночи привыкли играть со светом, местами лёгким и задорным, а где-то ласковым и нежным, со светом, что, вспыхивая под куполами домов, живо сочился сквозь них и распространялся в просторах темени, дразня и будоража её, и, наигравшись, затухал, признавая её полновластие. Нынче же в чёрно-фиолетовой ночи, что окутала Дорлиф, бушевали костры, сотни неистовых костров. Они яростно вгрызались в неё и разрывали на части. Это были не те костры, с которых начинала возрождаться жизнь после вторжения Шороша. Это были костры, которые глумились над жизнью, оставляя в её пространстве ожоги и раны. Они пожирали сады и аллеи, в бешенстве перекидывались на жилища, обращая их в себя и оставляя земле Дорлифа лишь пепел. И им было всё мало и мало.
Лишь полоска нынешней ночи над Дорлифом обошла участь быть поруганной. К ней прикасался покойный и приветный лиловый свет, который словно благодарил её за что-то, и это «что-то» было их тайной. Лиловый свет исходил от глобуса. Малам не убрал его перед сном, как делал три последние ночи. Он ждал стука… в дверь ли, в окно… Дэниел и Мэтью разделяли его участь и, сидя у камина в уже успевших привыкнуть к ним креслах, прислушивались к сторонним звукам…
– Слышите? – тихо сказал Мэтью, словно боясь голосом перебить то, что услышал сам.
– Похоже, в моё окно.
– Ступайте в комнату Дэна и впустите Семимеса и его спутника, – проговорил Малам, живо слезая с дивана. (Дэниел кинул на него вопросительный взгляд). – Двое их нынче.
Ребята выскочили из гостиной в коридор и в несколько торопливых шагов (их подгонял повторный стук), на ходу пихнув дверь, оказались у окна. Через мгновение Семимес и Савасард стояли перед ними. У Семимеса под накидкой была новенькая защитная рубашка – подарок лесовика.
