– Привет, светлячки! Пообвыкли в забытом гнёздышке? – Семимес явно был в настроении.
– Как будто и не покидали его. Целыми днями у камина расслабляемся, – ответил Мэтью (Дэниелу было не с руки распространяться о забытом гнёздышке).
– Приветствую вас, друзья, – сказал Савасард. – Рад снова видеть тебя, Мэт. (Савасард и Мэтью обнялись.) А тому, кто вернул нам надежду, хочу пожать руку.
– Я к отцу. Приходите в гостиную: подарок наш там светится на загляденье. Могу поспорить, ты никогда не видел этакого, лесовик, – сказал Семимес и вышел, давая Савасарду возможность нестеснённо испытать Дэна, но закрыв свою хитрость словами, которые не нужно было искать. Мэтью, сообразив, что к чему, последовал за ним.
Савасард долго не отпускал руку незнакомца, спрашивая глазами, почему Дэн.
– Ты смотришь на меня так, как будто я должен тебе что-то сказать.
– Так скажи… чтобы на сердце у меня всякий раз, когда я буду произносить дорогое мне имя, было легко.
– Перед тем как отправиться в первый поход, Дэн спросил тебя, какое слово ты скажешь ему. «Палерард», – ответил ты, и в этом слове заключалась твоя тайна… тайна лесовика. И она словно приоткрылась ему. Теперь моя очередь, и я говорю: Палерард.
Наступило молчание, и в этом молчании было мгновение, когда Савасард словно окунулся в черноту Перекрёстка Дорог и почувствовал боль – боль души. Это была не его боль… Он вернулся в реальность и распознал эту боль, и на глазах у него выступили слёзы.
– Дэн, – трепет его души наполнил эти звуки, и он обнял Дэниела, как обнимают старых друзей после долгой разлуки.
…Через час за круглым столом в гостиной сидели пятеро: Малам и четыре Хранителя Слова. Семимес снял с пояса и поставил в центр круга гнейсовый мешочек, что дала ему Фэлэфи.
– Фэлэфи держала в нём баринтовые орехи, – начал он. – Теперь же внутри него что-то более ценное…
– Слёзы! – не удержался Мэтью. – Ты их заполучил!
Мыслью своей Семимес не одобрил неуместной бойкости Жизнелюба, но не высказал этого, потому как восклицание его («Ты их заполучил!») вполне перевешивало своей правильностью неправильность бойкости. Он серьёзным тоном продолжил:
– Теперь же внутри него то, что впредь мы должны оберегать и защищать, а при приближении неминуемой смерти – вверить мешочек скалам или камням и положиться на то, что чуждый взор не вычленит его среди них. Теперь сочти Слёзы Шороша, Дэн: каждый из нас должен удостовериться, что Их столько, сколько есть.
Вынимая Слёзы по одной, Дэниел подкреплял то, что видели глаза, голосом:
– Одна. Чёрная.
Семимес, как истинный дорлифянин, знающий историю каждой Слезы, решил помогать ему.
– Чёрная Слеза. Тланалт вручил Её Гордрогу на секретном совете, который назначил нас Хранителями Слова.
– Вторая, белая с фиолетовым отливом.
– Эту Слезу нашла Лэоэли и передала Суфусу и Сэфэси. Я сказал лишь о главном в судьбе этой Слезы. Вынимай третью, Дэн, нечего скучать.
– Жёлто-оранжевая.
– Эту Слезу хранила наша дорогая Фэлэфи с тех самых пор, как мой отец вверил Её девочке-целительнице, Фэли. Она сама рассказала мне об этом. Не тяни, Дэн.
– Четвёртая. Тоже жёлто-оранжевая.
– Может, оранжево-жёлтая, раз жёлто-оранжевая уже была? – шутливо заметил Мэтью.
– Такие дела требуют серьёзности, Мэт, а не разгильдяйства. Может быть, эта Слеза принадлежала Фэлэфи. Но коли они одинаковые, пусть будет та, про которую я уже сказал вам. С этой Слезой перед смертью попрощался Рэгогэр, Хранитель из Нэтлифа, защитник нэтлифской крепости. Он отправил Слезу Фэлэфи с ферлингом, по имени Гег. Это очень грустная Слеза.
– Ещё одна белая с фиолетовым отливом.
– Говори с толком, Дэн. Уже второй раз счёт теряешь.
– Исправляюсь, Семимес: это – номер пять.
– Так-то лучше: каждому понятно. И впредь – посерьёзнее. Эта Слеза – от лесовиков. Правильно я говорю, Савасард?
– Правильно, друг мой.
– Следующую выкладывай, Дэн.
Дэниел расстегнул чехол на ремне и выложил на стол свою Слезу.
– Шестая, бирюзовая.
– Она прибыла к нам издалека, очень издалека. Всю жизнь Её хранил дорлифянин, по имени Нэтэн, сын Норона, брат Фэлэфи и дедушка Дэна.
– Двух не хватает, – сказал Мэтью.
После недолгого затишья Семимес вдруг поднялся.
– Подождите меня здесь, я сейчас вернусь. Дэн, я через твоё окно, ладно?
– Валяй, Семи.
– Нынче шутки в сторону, Дэн, и не повторяй за собой глупость, которая первоначально ею не была, потому как явил ты её нашим ушам, пребывая в сильном волнении, – проскрипел Семимес и направился к двери, соединявшей гостиную с коридором.
Он подошёл к иве позади дома, под которой любил сидеть и, глядя в сторону озера Верент, предаваться мечтам. Встал на колени… отодвинул камень… достал из норки лиловый мешочек и, стряхнув землю, извлёк из него…
