– Да, пойду. Чувствую, сон не отпустил меня полностью и тащит обратно. Тебе тоже надо отдохнуть, ты бдишь все ночи напролёт.
– Я привык дремать на ходу… когда дорога покладиста. Покойной ночи тебе, Тронорт.
«Неужели это был горхун? – подумал Лавуан, как только остался наедине с собой. – Неужели это правда?»
Лавуан, как и многие лесовики и сельчане, не верил слухам, время от времени приходившим из Нэтлифа. Поговаривали, что в небе над Нэтлифом по ночам кружит обитатель недосягаемых горных пещер горхун, крылатый зверь бурой окраски. Статью своей он будто напоминает крысу, но много крупнее её, чуть ли не с кабана. Размах его перепончатых крыльев вдвое больше, чем у ферлинга. Про морду рассказывали так: уродливая, бельмоглазая, с кровавым отливом и до того гневная в оскале, что повергает в ужас даже видавших виды охотников. Вместо глаз ему якобы служат огромные всеслышащие уши, спрятаться от которых невозможно, потому как слышат они не только биение сердца в человеке, но и ток крови в его жилах. Жертвой горхун выбирает одинокого человека и нападает, внезапно падая с неба. Он силён и свиреп, и справиться с ним невозможно. От жертвы остаются лишь обглоданные кости. А кто-то из нэтлифян будто слышал, что этот крылатый зверь смеётся человечьим смехом.
Припоминание небылицы о смехе горхуна вдруг смутило Лавуана и заставило его отбросить все мысли, кроме одной. «Тот, кто едва не убил меня, не смеялся по-человечьи и не рычал по-звериному. Он лишь сопел, пробуя мой трепет на вкус. Но нэтлифянину не пригрезился смех в ночи, и он не приписал его горхуну ни по ошибке, ни нарочно. Это не было его выдумкой… как и то, что я видел, не было игрой сумрака… Смеётся в ночи тот, кто сумел укротить пещерное чудище, тот, чью руку я видел всего лишь миг: она вцепилась в кольцо на шее зверя, в ошейник… Значит… человек сидел на его спине…»
Утром Лавуан поведал о нежданном ночном госте своему спутнику. Ответное движение души Тронорта было непонятно ему: тот рассмеялся раскатистым смехом и, вволю насладившись им, сказал, опередив раздражение Лавуана:
– Прости меня, мой проводник. Хорошо, что ты остался жив. Я искренне рад этому.
– Ты недооцениваешь той опасности, которая подстерегает нас на остатке пути. Горхун и тот, кто правит им, вернутся. Зверь – чтобы убить меня, а человек – чтобы распознать то, чего не узрел в первый раз, – ужас в моих глазах, а потом – раздражить ночь дерзким смехом, что заронил страх в людях. Ты должен знать, Тронорт: если ты будешь близко, горхун не пощадит и тебя. Но это ещё не всё зло, с которым мы можем столкнуться лицом к лицу. Чем ближе мы к Нэтлифу, тем ближе и к Выпитому Озеру. Ореховые головы всё чаще выползают из своего логова и нападают на людей. Так не разумнее было бы развернуть коней в сторону Дорлифа?
– А Рэф, сын уважаемого Фэрирэфа, говорил мне, что лесовики лучшие воины и в них нет ни капли страха. Ты, кажется, готов поколебать эту молву о своих собратьях ради какого-то пришлого человека?
– Так куда поедем? – едва сдерживая обиду, спросил Лавуан.
– К Выпитому Озеру, – ответил Тронорт, осклабившись.
– За твоей весёлостью что-то кроется. Ведь это так, Тронорт? – прямо спросил лесовик.
– Ты не ошибся, Лавуан.
– Едем в Нэтлиф. Но прежде условимся: ты держишься позади, на удалении от меня. Как только я почувствую опасность, дам тебе знать двукратным сигналом рожка. Услышишь его – скачи во весь опор прочь, в Дорлиф. Сделаешь так – спасёшь свою жизнь и дашь мне волю действовать, не оглядываясь.
– Скучный нам предстоит путь, Лавуан, коль скоро ты оставляешь меня в тылу.
– Я тоже скажу тебе на дорогу, Тронорт: в твоей душе слишком короткое расстояние от расположения, которым ты одариваешь человека, до обиды, которую ты наносишь ему, чтобы я сожалел о расстоянии между нами, навевающем скуку.
…Рожок Лавуана молчал сначала день, который, не тратя много сил, отогнал сумрачные мысли, потом ночь, которую спутники провели в сёдлах, пугаясь уханья филина… и радуясь ему, потом ещё день, который сократил расстояние, навевающее скуку, до расстояния, утоляющего голод по болтовне.
– Растут ли грибы в ваших лесах, лесовик?
Лавуан улыбнулся. На этот раз, такое обращение к нему было ему по нраву: в нём не было надменности.
– Ты заядлый грибник, пришлый человек?
Этот вопрос развеселил Тронорта.
– Признаться, я никогда не собирал грибов и всего лишь раз бродил по лесу… Недостающий штрих в моём автопортрете.
– Тогда я отвечу тебе просто. В наших лесах много всяких грибов: и съедобных, и тех, которые лучше не трогать. А знаешь ли ты вкус грибов или тоже…
