– Отец сделал для меня эту палку. Есть такое растение, может быть, слышали, – болотный двухтрубчатник… Вижу, не слышали. Вот из него-то она и сработана. Отец научил меня слушать её. Наука и простая, и сложная: ты привыкаешь к ней – она к тебе. Главное тут – чутьё руки и терпение… которого мне не хватает.
– Твой отец говорит, что тебе не хватает терпения? – предположил Дэниел.
– Нет, Дэн, не угадал. Отец никогда мне этого не говорил. Я сам знаю. Принеси-ка лучше палку, чем гадать.
Дэниел принёс палку.
– Мэт, я и не догадывался: оказывается, снизу она гораздо тяжелее, и её вес сосредоточен в этой загогулине.
– Дай-ка сюда – покажу сам… Эта загогулина – корень двухтрубчатника, очищенный от отростков. Внутри внешней трубки ещё одна, поменьше. Поэтому растение и называется так, как называется. Теперь возьмите. Разглядывайте, трогайте, изучайте, как можете.
Дэниел взял палку. Семимес продолжил:
– Палка не уступает в прочности мечу лесовика и разбивает любой камень.
– И любую голову, даже голову корявыря? Да, Семимес? – спросил Дэниел, чтобы угодить гордости Семимеса.
– Изучай палку, Дэн, а не задавай вопросов, которые заставляют того, от кого ждёшь ответа, не слышать их.
– Почему? – в голосе Дэниела зазвучала обида. – Почему мой вопрос заставляет тебя не слышать его? Что в моём вопросе дурного?
– По-моему, нормальный вопрос о боевых свойствах палки, – поддержал друга Мэтью.
– Ох, друзья мои, Дэнэд и Мэтэм…
– Если друзья, то Дэн и Мэт, не так ли, Семимес? – придрался Мэтью.
– Очень так, Дэн и Мэт. Очень так… Что дурного? Скажу по-другому: не заставляй того, кто должен тебе ответить, пробовать языком кровь, вкуса которой сторонится и твоя, и его душа.
– Ты прав, Семимес, – сказал Дэниел… не сразу. (Мэтью не сказал ничего).
Семимес поспешил вернуться к предмету разговора.
– Эту палку ни сломать, ни разрубить нельзя, как и палку моего отца, которой уже не меньше…
– Тысячи лет, – продолжил Мэтью, чтобы сгладить шероховатости беседы.
– Не меньше тысячи лет, – с улыбкой повторил Семимес.
Одному Дэниелу было всё ещё не по себе, и душа его капризничала.
– Ну что, Семимес, изучаем, как можем? – в тоне его слышался вызов. – Только без обид.
– Почему без обид? – спокойно ответил Семимес. – Ты же обиделся, вот и приложи свою обиду в подмогу силе, коей будешь палку на прочность испытывать. А мы с палкой не обидимся.
Сразу после этих слов Дэниел сжал палку двумя руками и занёс её над плечом, чтобы со всего маху ударить ею о каменный горб на стене прямо над камином и тем самым размозжить её… и заодно свою обиду. Но в этот миг случилось невероятное: руки его будто услышали палку. Она сказала им «нет». В этом «нет» чувствовалась непоколебимая сила её, и это «нет» предупреждало Дэниела о тщетности его затеи. Дэниел размахнулся и, услышав голос палки, замер… и, разжав пальцы, отпустил её. Мэтью подхватил палку.
– Убедился ли ты в прочности моей палки, Дэн? – спросил Семимес. (И только Мэтью сразу не понял его вопроса, ведь палка даже не коснулась камня).
– Я убедился в весе твоих слов, Семимес. И в прочности твоей палки, – ответил Дэниел.
– Спасибо тебе, мой друг, – сказал Семимес, в глазах его была гордость. Но гордился он в это мгновение не прочностью своей палки, и не весом своих слов, а тем, что рядом с ним были его друзья, Дэн и Мэт.
– Семимес, как я понимаю, болотный двухтрубчатник это ещё не палка? – спросил Мэтью, вертя и разглядывая её.
– Молодец, Мэт! Тем, что сейчас у тебя в руках, двухтрубчатник становится не сразу. Сначала надо потягаться с трясиной. Найти не трудно – трудно подобраться. А когда подберёшься, настаёт черёд двухтрубчатника мерить твоё терпение. Руками, по локоть, а то и по плечо погружёнными в болотное месиво, нужно нащупать заветный корень, тот, что ты, Дэн, назвал загогулиной, и отделить от него все отростки (их много – два-три десятка). Без ножа и ловких пальцев тут не обойтись. Отростки очень длинные и уходят глубоко в болотную трясину. Они держат корень так натужно, что вытянуть его на поверхность не хватит никаких сил, оттого и приходится клевать носом болото. Прямо на месте от стебля отрезаются и ветки, тонкие и длинные. Если их не срезать сразу, они сделают обратный путь невыносимым. Они будут цепляться за всё, за что можно зацепиться, только бы остаться на болоте. Они будут хватать твои ноги и руки, только бы остаться на болоте. Они собьют тебя с тропы, которая на болоте и без того шаткая… очень шаткая. Уже дома стебель укорачивают до нужной длины. Потом и стебель, и корень шлифуют. Но и это ещё не готовая палка, которой можно довериться. Палку пропитывают пятью соками в правильном порядке и наконец сушат в печном жару, над тлеющими углями.
– Ты освоил это ремесло, Семимес? – поинтересовался Мэтью.
– И можно открывать лавку по продаже волшебных палок Семимеса? – подбодрил… себя Дэниел.
– Нет, я не освоил это ремесло. Отец сказал как-то, что таких палок на всю округу… две: его и моя.
– Странно, – сказал Дэниел, глядя Семимесу прямо в глаза.
