– Не объясняй, не надо, Дэн… ты уже всё сказал. Как бы за лишними словами нам не потерять главного.
– Главного? – переспросил Мэтью, не понимая, к чему клонит Семимес, но смекая, что он к чему-то клонит.
– За лишними словами мы можем потерять главное Слово, о котором тебе, Дэн, сказал Одинокий.
– А-а… ты вот о чём… Но я всю дорогу пытался найти в себе это одно Слово среди многих, которые в разное время слышал от моего деда, но так и не нашёл этого Слова. Может быть, он, оберегая меня, скрыл его от меня.
– Значит, Слеза связывает тебя с твоим дедом?
– …Да, Семимес. Но и Слезу я нашёл… мы с Мэтом нашли через много лет после его смерти… вопреки его желанию.
– Друг мой, – обратился Семимес к Дэниелу, – ты не замечаешь его, потому как всегда сидишь на нём.
– Понял! – воскликнул Мэтью. – Я всё понял!
Дэниел в изумлении посмотрел на него.
– Дневник, Дэн! Дневник твоего деда! Ты же показывал его мне. Ты ищешь Слово…
– Но совсем забыл о дневнике! Дурак! Какой же я дурак! – обхватив голову руками, воскликнул Дэниел. Потом, торопясь (и от этого как-то неуклюже), вытащил из заднего кармана джинсов дневник Дэнби Буштунца и открыл его на одной из страниц с загадочной записью.
– Пойду осмотрюсь, друзья мои, – пряча глаза (и подавляя в себе нестерпимое желание быть проводником по страницам заветной тетради), проскрипел Семимес и вышел.
Дэниел, дрожа всем телом, прочитал про себя две строчки текста и подпись под ним:
Буквы трепетали, словно ожившие, трепетали то ли от счастья, то ли от страха появления в этом Мире. Дэниел ничего не понимал. Он читал строчки ещё и ещё… Мэтью видел, как сильно взволнован Дэниел, и не мешал ему… В какой-то момент лицо Дэниела просветлело, будто он открыл что-то значимое для себя. Он прочитал текст вслух (дрожь передалась и его голосу):
– Скорбь Шороша вобравший словокруг
Навек себя испепеляет вдруг.
Он поднял глаза на Мэтью.
– Ты понял?
Мэтью отрицательно покачал головой.
– Нет?! Слушай! – почти прокричал Дэниел и ещё раз прочитал странный стих.
Лицо Мэтью по-прежнему выражало недоумение.
– Читай сам, – Дэниел передал тетрадь Мэтью.
Он стал читать… Потом посмотрел на друга так же, как за несколько мгновений до этого тот смотрел на него.
– Я понял, – сказал Мэтью, почему-то шёпотом. – Мы читаем то, чего не могли прочитать дома.
– Мы читаем то, что написано на языке… этого Мира! Мы с тобой говорим… на языке этого Мира! – в голосе Дэниела звучал восторг. – Я говорю это и ловлю себя на мысли, что наш родной язык где-то в глубине сознания. Может быть, как иностранный язык, который знаешь, но сейчас не говоришь на нём. Почувствуй это. Попробуй вспомнить его. Чувствуешь?
– Точно, Дэн! Он в моей голове.
– Дикая мысль пришла мне в голову. Помнишь, я рассказывал тебе, как Кристин перепугал этот текст?
– Да.
– «В этих словах заключена бездна», – сказала тогда она. Она уловила смысл, спрятанный за этими, как мне тогда казалось, каракулями… потому что в ней, в её подсознании, тоже есть язык этого Мира. Я уверен, он есть в подсознании каждого человека из нашего Мира… потому что наш Мир какими-то скрытыми нитями связан с этим Миром.
– Коридорами. Невидимыми коридорами, – заметил Мэтью.
– Неведомыми коридорами, – добавил Дэниел.
Они снова склонились над тетрадью.
– Нэтэн – вот настоящее имя твоего деда, – сказал Мэтью.
– У него два имени: в нашем Мире его звали Дэнби Буштунц, а в этом – Нэтэн.
– Этим именем тебя назвал Одинокий. Ты заметил? Вчера, когда впервые увидел тебя? Значит, он знал твоего деда. Ты очень похож на него, и он узнал его в тебе.
– Значит, он понял, кто я. И он что-то хотел сказать мне. А сказал лишь: «Всему своё время».
– Мальчик мой.
– Что-что?
– «Всему своё время, мальчик мой», – так сказал Одинокий.
– Расспросить бы его сейчас о Нэтэне.
– Всему своё время, мальчик мой, – усмехнулся Мэтью.
– Мэт, мы совсем забыли про другого парня. Пойду позову его.
– Пойдём вместе.
Семимес сидел на уступе неподалёку от Ниши. Он закрывал уши руками, и было очевидно, что делает он это для того, чтобы не слышать разговора между Дэниелом и Мэтью. В добавление к такому нехитрому средству, он что-то бурчал себе под нос… чтобы ещё больше заглушить свой острый слух. Дэниел приблизился к Семимесу, но тот не показал виду, хотя заметил его. Дэниел сел рядом. Мэтью подошёл и тоже присел. Семимес, вполне удовлетворившись своим поступком (который не остался незамеченным), перестал бубнить и, отняв руки от ушей, повернулся к Дэниелу и Мэтью.
– Что зря штаны просиживать, пойдёмте в Нишу – пора подкрепиться, – сказал он, заставляя себя не смотреть на тетрадь в руке Дэниела.
Когда все вернулись в Нишу, Дэниел протянул тетрадь Семимесу.
– Прочитай. Похоже, Одинокий говорил об этом Слове.
