— Эти двое — это Ричард и Дор…
Ман кивнул.
— Сарказм заключался в том, что их товарищи, чтобы сделать чёрную магию более стойкой, совершили человеческое жертвоприношение без их ведома. И в жертву были принесены…
— Любимые девушки.
— Да. Перед смертью девушки, правда, пообещали вернуться с того света и разрушить чары. Они хотели спасти возлюбленных, — Ман посмотрел в окно на внутренний дворик. — Так что они не вампиры в обычном понимании — они стражи. Разумеется, они уже давно не живы, но чары не дают их душам покинуть тело. Свои мертвые тела им приходится поддерживать разными средствами: землёй, кровью… возможно чем-то ещё. Я не силен в магии, я скорее в теологии специалист… В таком состоянии только им двоим удалось сохранить рассудок. Хотя сохранность рассудка Рича порой вызывает у меня сомнения. Но если честно, по-моему все из того отряда, кроме них, потеряли рассудок задолго до того, как умерли.
— А ты тут каким боком? — спросила Ксюша.
Её сознание до сих пор отказывалось переваривать услышанное.
Ман помешал сахар в кофе.
— Понимаешь, заклинание предполагало призыв духа из эфемерного мира, на роль хранителя. Обычно ангелы в таком не учувствуют, но мне стало их жалко. Если б в эту и без того аховую ситуацию вклинился демон, то она бы стала безвыходной.
— То есть ты хранитель всего этого?
— На самом деле, ничего, кроме доброй воли, меня не связывает. Мое присутствие как бы закрывает дырку между пространствами, чтоб ничего злокозненного в неё не лезло.
— А тебя это не утомляет? Ты не чувствуешь себя не на своём месте?
— Конечно, физическое тело тяжёлое, и людские страдания сильно на меня действуют, но я утешаюсь тем, что Доре и Ричарду гораздо хуже и они нуждаются в моей поддержке. Да и потом, по сравнению с теми миллиардами лет, что я парил горних высях возле Его престола, распевая: «Вечно славься, Господь Саваоф!» — здесь я всего лишь пару мгновений.
— Так ты предполагаешь, что Даша… она вернулась, чтобы освободить Ричарда?
— Нет.
— Нет?
— Нет. Я знаю, что это так. И что ты теперь собираешься делать?
— Заберу Дашу и уеду отсюда. Тем более, что Дормедонт Александрович просил меня так поступить.
***
Ксюша присела на краешек больничной койки, и Даша крепко сжала её руку.
— Прости меня, — сказала она.
— За что? — удивилась Ксюша.
— Тебе столько пришлось из-за меня поволноваться. Эммануил Святославович мне всё-всё рассказал.
Ксюша почувствовала, как бледнеет.
— Всё-всё? — переспросила она.
— Ну да, как ты искала меня несколько дней, и как местная полиция не хотела тебе помогать, и как ты случайно нашла меня в лесу без сознания. Я бы уже с ума сошла, если б мне пришлось искать так кого-то.
— Ох, Даш…
— По правде говоря, я не помню, что случилось, но я уверена, что Ричард тут ни причём…
Ксюша настороженно покосилась на подругу.
— Ну, тот Ричард, помнишь, что мы повстречали в кафе. Он удивительный!
— Не сомневаюсь, — пробурчала себе под нос Ксюша.
— Он столько всего знает, и у него такая прекрасная вилла, хоть и запущенная немного… Ах! — воскликнула Даша, поднимая сияющие глаза к потолку. — Я непременно должна снова найти его!
— Даш, послушай, мне не хочется тебе это говорить, но…
— И не начинай! Я знаю, что ты хочешь сказать, но ты просто его не знаешь — такой человек не может сделать ничего плохого!
Ксюша помотала головой:
— Нет, не то… Понимаешь… он умер, Даша, — она знала, что не сильно грешит против истины.
— Умер?! Как?!
— Я не знаю подробностей, но мне сказали, что он пытался спасти твою жизнь… — «Правда, не особенно удачно», — добавила про себя Ксюша.
— Нет! — по лицу Даши тут же ручьями потекли слёзы.
— Даша, перестань. Тебе нельзя плакать сейчас, ты ещё не выздоровела, — Ксюша попыталась обнять подругу.
— Оставь меня! — Даша отмахнулась от её объятий. — Мне незачем жить, если он умер!
— Не глупи, — Ксюша залепила ей пощёчину. Она слышала, что это лучшее средство от истерики. И когда Даша удивленно воззрилась на неё, произнесла медленно и отчётливо:
— Ты хочешь сказать, что он погиб зря?
***
Ман помогал Ксюше собирать вещи. Даша в очередной раз незаметно выскользнула из комнаты, чтобы оставить их наедине и заодно тихо поплакать где-нибудь в уголке.
— Это был рискованный шаг, — сказал Ман тихо, чтобы Даша их не услышала.
— Тем не менее, действенный, — отозвалась Ксюша так же тихо. — По правде говоря, я никогда бы не решилась на такое, задумайся я хоть чуть-чуть, но это было минутное вдохновенье.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возникла Даша. Тушь у неё расплылась и растекалась по щекам чёрными полосами. В одной руке она держала корзину цветов, в другой — распечатанное письмо.
— Ксюша! — закричала она. — Ксюша, как ты могла! Ты сказала, что он умер, а он вот — это его почерк, и число сегодняшнее!
— Но она сказала правду, — вступился Ман.
— Это как же? — гневно воскликнула Даша.
Ман опустил на пол собранный чемодан.
— Пойдёмте. Есть кое-что, на что вам стоит взглянуть.
***
