Томас мягко опускается на стул рядом со мной. Его явно веселит моя ирония.
– А знаешь, Джо, ты мне давно нравишься. Я рад, что ты зашла.
Не в силах спокойно смотреть на эту улыбку, я отворачиваюсь. Поднявшись, он объявляет, что ему, пожалуй, пора домой, и направляется к выходу. Уже у двери останавливается.
– Саша стала такая нервная. И подозрительная.
– А есть повод? – Я прижимаюсь к косяку и, подняв глаза, встречаю неизменную широкую улыбку.
– Не без того, – отвечает он, закрывая за собой дверь.
На улице ни души. Ветер утих, да и дождь стал слабее.
– Ты ее любишь?
– Конечно. – Томас перебрасывает ключи из руки в руку, слегка сгорбив плечи.
– Конечно? – переспрашиваю я. – Как это понимать?
– Конечно люблю.
– Она мне очень дорога. – Я делаю шаг навстречу, чтобы лучше видеть его лицо в темноте.
– О, от тебя это особенно прекрасно звучит.
Желудок сжимается от спазма.
– Что это значит?
Он резко выбрасывает руку, выпуская ключи, затем выхватывает их из темноты.
– Мне пора домой к твоей дочери.
Вскоре его силуэт блекнет, а затем и вовсе сливается с ночной тьмой. Я озираюсь. Снова вопросы без ответов. Зачем я приходила сюда раньше? Искала Сашу или Томаса? Внезапно в голове ярко вспыхивает картина: я выбегаю из центра соцпомощи, громко захлопнув дверь.
В центре соцпомощи сегодня не протолкнуться. В отличие от нашего опустевшего дома, тут кипит жизнь. Галдеж действует умиротворяюще, как противовес гнетущей тишине, в которую я вынуждена возвращаться.
Роуз подскакивает ко мне, едва я переступаю порог.
– Джо, слава богу, ты сегодня рано! У нас горячая пора: в «Андерсонс» сократили больше сотни сотрудников.
– В «Андерсонс»?
– Может, слышали, семейная фирма на другом конце города? Словом, скорее за работу!
– Хорошо, дай только снять пальто. – Я направляюсь к кабинету Ника. – Кофе у нас есть?
– Только что сварила, – отвечает Роуз. – И передай Нику, что мне нужна бумага для принтера.
Зайдя в кабинет, я улыбаюсь Нику, которого почти не видно за высоченными стопками бумаг на столе. Он улыбается в ответ поверх сползших к кончику носа очков. На голове торчащие вверх волосы «иголками»: неудачная попытка выглядеть моложе своих сорока семи. Когда мы только познакомились, его ужимки – все эти «эй» и «круто!» – казались мне странными, а сейчас скорее нравятся, как иллюстрация к его преображению из «белых воротничков» в соцработники. Со временем я очень привязалась к Нику и Роуз, переняла их ценности и благодарна им за искреннюю дружбу. Тут моя отдушина: погружаясь в проблемы других людей, я ненадолго забываю о собственных, хотя Ник и Роуз всегда интересуются, как дела у детей.
– Чудесно выглядишь, Джо, – говорит Ник, снимая очки.
– Правда? – Я беру со стеллажа кофейник и наливаю себе кофе. – Странно.
– Эй! – Ник откладывает документ в стопку угрожающей высоты. – Если у тебя что-то случилось, расскажи.
– Да нет, все нормально. Ничего нового. – Я отпиваю кофе – свежезаваренный еще не такой ужасный. – Да и работы много.
– Лады, – отвечает Ник. – Тогда позже поговорим?
– Обязательно. – Улыбнувшись, я закрываю за собой дверь.
Роуз организует очередь: раздает взбудораженным просителям картонные номерки и велит терпеливо ждать, без труда заглушая хорошо поставленным голосом шум и гам. Непостижимым образом ей всегда удается сохранять спокойствие, невзирая на любые провокации. Я беру стопку бланков для резюме и горсть карандашей и улыбаюсь элегантно одетому мужчине, сидящему за ближайшим компьютером. Официальная белая рубашка, синий галстук в полоску – люди его поколения нечасто к нам обращаются.
– Вы позволите? – Я придвигаю стул, сажусь рядом и представляюсь. Растерянность на лице мужчины сменяется облегчением, и он охотно уступает мне место за компьютером. На некоторое время он задумывается, зажмурив глаза, затем с грустной улыбкой рассказывает о своем опыте работы. Сорок с лишним лет в «Андерсонс».
– Итак, это все? – спрашиваю я, допечатав последнюю строчку и сохранив документ. – Или хотите еще что-то добавить?
– Пожалуй, нет. – Он утирает глаза платком. – Я ведь сказал, что работал в «Андерсонс» больше сорока лет?
– Да, сказали. – Я аккуратно двигаю мышь рядом с его рукой и нажимаю на кнопку «Печатать». Он работал поваром в «Андерсонс электроникс». А вчера столовую для сотрудников закрыли. Его все знали, говорили, что он до гроба не выйдет на пенсию. – Вы не вполне готовы к переменам?
Он улыбается и качает головой. Он старше, чем я думала. Семьдесят два года, вдовец. Его хобби – готовить, гулять и смотреть фильмы. И никаких дипломов, кроме аттестата об окончании школы.
– Мне нужна определенность в жизни. Нужно ради чего-то вставать по утрам. Вы понимаете, о чем я, Джо?
– Отлично понимаю. – Я скрепляю степлером распечатанное резюме. – Если хотите, чтобы я помогла вам завести электронный адрес, дайте знать, хорошо?
– Я знаю, что мне нужна электронная почта, – отвечает он, теребя галстук.
