Слишком большие, чтобы рухнуть полностью

Было начало восьмого субботы, 13 сентября 2008 года. Даймон, исполнительный директор третьего по величине американского банка JP Morgan Chase, провел часть вчерашнего вечера на экстренном заседании в Федеральном резервном банке Нью-Йорка вместе с дюжиной коллег из высшего эшелона руководства компаний Уолл-стрит. Им предстояло разработать план спасения Lehman Brothers, четвертого по величине инвестиционного банка Америки, в противном случае существовал риск обвала рынков.

Для Даймона ситуация представлялась ужасающей, и когда после заседания он спешил домой, ему действительно было нехорошо. Он уже больше чем на два часа опаздывал на званый ужин, который устроил вместе с женой Джуди. Ему было неловко, потому что на ужин собирались родители молодого человека его дочери, с которыми они с женой еще не были знакомы.

– Честно говоря, я никогда не опаздываю, – сказал он, надеясь смягчить ситуацию. Хотя и не желая рассказывать больше, чем нужно, он все же не удержался от пары намеков на то, что происходило на заседании. – Знаете, я не преувеличиваю серьезность ситуации, – сказал он немного встревоженным гостям и налил себе мартини. – Завтра вы прочтете обо всем в газетах.

Как он и обещал, субботние газеты широко освещали шокирующие события, на которые он намекал. Опершись на кухонную стойку, Даймон раскрыл Wall Street Journal и прочитал заголовок передовицы: «Lehman пытается обогнать время, кризис разрастается»^[1]. Даймон знал, что Lehman Brothers могут не дожить до понедельника. В начале недели в JP Morgan изучили их банковскую отчетность на предмет предоставления займа, и результаты не радовали. Сам Даймон решил потребовать у компании дополнительного обеспечения, поскольку опасался банкротства. Даймон знал, что в ближайшие сутки Lehman будет либо спасен, либо уничтожен.

Однако Даймон смотрел шире, поэтому его беспокоило не только будущее Lehman Brothers. Ему было известно, что у Merrill Lynch, еще одного лидера Уолл-стрит, тоже были трудности, и только что дал указание сотрудникам убедиться, что у JP Morgan хватит залога этой организации. И он был абсолютно уверен, что мировой страховой гигант рынка AIG стоит перед лицом новых трудностей (которые до настоящего времени не привлекли внимания широкой публики – AIG была клиентом его банка, и банк изыскивал дополнительные средства для спасения). По его оценкам, у AIG имелась неделя, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, иначе она тоже будет вынуждена приостановить деятельность.

По сравнению с основными игроками, вовлеченными в обсуждение развивающегося кризиса, включая правительство, Даймон находился в особом положении. Он обладал практически полной информацией, получаемой в режиме реального времени. Поступление инвестиционных и деловых предложений в режиме операционного потока позволяло ему идентифицировать слабые звенья финансовой системы и даже страховых схем, на которые возлагали надежду остальные.

Даймон задумался о худшем из возможных сценариев и в 7:30 утра удалился в свою библиотеку, чтобы начать селекторное совещание с двумя дюжинами подчиненных. «Нам предстоит пережить самую невероятную неделю в американской экономике, и мы должны быть готовы к худшему варианту развития событий, – сказал Даймон. – Мы обязаны защитить свой банк. Речь идет о выживании».

Сотрудники внимательно слушали, но никто до конца не понимал того, что Даймон пытался сказать. Как и большая часть работников Уолл-Стрит, включая исполнительного директора Lehman Brothers Ричарда С. Фулда-мл., который занимал этот пост дольше своих предшественников, участники совещания полагали, что правительство вмешается и предотвратит крах компании. Даймон поспешил рассеять их иллюзии.

– Вы принимаете желаемое за действительное. Я полагаю, что Вашингтон не будет спасать инвестиционный банк. Он не обязан этого делать, – решительно сказал он. – Я говорю всем вам, что это вопрос жизни и смерти. И я серьезен как никогда, – а затем он вынул из кармана «бомбу», которую готовил все утро. Это был сценарий Судного дня. – Вот что необходимо сделать. Нужно немедленно подготовиться к подаче заявления о банкротстве Lehman Brothers… И Merrill Lynch… И AIG…

И Morgan Stanley, – а потом надолго замолчал. – И потенциально – Goldman Sachs.

На линии послышался вздох ужаса и изумления.

* * *

Как и предсказал Даймон во время селекторного совещания, последующие дни ознаменовались почти полным крушением финансовой системы, что вынудило правительство предпринять беспрецедентные меры. Менее чем за 18 месяцев Уолл-стрит прошла путь от празднования самого прибыльного своего периода до ситуации, близкой к краху.