— Но мне кажется, что дело не только в этом, — продолжила она. — Теперь я воспринимаю себя по-другому, и за это нужно сказать спасибо тебе. — Эйми склонилась над Гаем и поцеловала его в губы. — Ты заставил меня почувствовать себя сексапильной.
— Ты и есть сексапильная.
Байрон провел пальцем по ее позвоночнику, снова заставив Эйми затрепетать от желания. Совсем недавно они лихорадочно занимались любовью, катаясь по постели, смеясь и задыхаясь от удовольствия. Эйми никогда не надоедало прикасаться к Гаю и чувствовать его прикосновения. Он заставил ее позабыть о своей закрепощенности, из-за которой она прежде не могла получать удовольствие от занятий любовью. Весь последующий день она краснела, вспоминая о страстной ночи.
Это была любовь. Даже когда они не говорили ни слова любовь чувствовалась в каждом их прикосновении. Они исследовали тела друг друга, пытаясь доставить другому как можно больше удовольствия. Эйми перевернулась на спину и Гай начал рисовать круги у нее на животе. Она по-прежнему не могла понять, чем ему нравится ее живот, но уже перестала его втягивать — иначе Гай ворчал.
— Никогда не думала, что могу быть голой рядом с мужчиной и при этом совсем не стесняться.
— Я рад, что ты не стесняешься. — Он поцеловал ее в пупок. — Я обожаю твое тело.
— Я тоже учусь его любить. Он умолк.
— Это означает… — Гай запнулся. Когда он продолжил, Эйми по голосу почувствовала, что он хмурится. — Это означает, что ты передумала никогда не выходить замуж? Теперь, когда поняла, что можешь получать удовольствие от близости с мужчиной? Когда ты вернешься домой, ты… найдешь мужчину, о котором когда-то мечтала? Такого, с кем можно путешествовать и заводить детей?
Господи, что за вопрос! Он что, хочет, чтобы она ответила: «Да»?
— Нет, — произнесла она наконец. — Я обещала Мим, что никогда ее не покину, а я не могу нарушить слово. Муж и дети просто не поместятся в мой крошечный вагон, переоборудованный под дом.
— Но это же просто смешно! Для того чтобы заботиться о бабушке, вовсе не обязательно жить вместе с ней!
— Я же тебе рассказывала, какая она, — вздохнула Эйми. — Стоит мне только заикнуться о том, что я хочу жить отдельно, как ее самочувствие резко ухудшается.
— Потому что она боится тебя потерять.
— Ну и что же! Ведь у нее действительно проблемы с сердцем, артрит и куча других вполне реальных заболеваний. Если я уеду, а она умрет, как я потом смогу жить?
— Это говорит твой страх, — подколол ее Гай. — А я-то думал, ты решила от него избавиться. Не стоит позволять страху определять свою жизнь.
Она не нашла, что ответить.
— Эйми… — Судя по всему, он тщательно обдумывал слова. — Если у тебя хватило смелости преодолеть свои страхи, почему бы твоей бабушке не преодолеть свои и дать тебе наконец пожить нормальной жизнью?
— Я никогда не рассматривала этот вопрос с такой точки зрения. Честно говоря, — она погладила его по щеке, — я думаю, ни с одним мужчиной мне не будет так хорошо, как с тобой.
Гай перевернулся на спину и уставился в потолок. — А ты все же попробуй. Она удивленно захлопала глазами:
— Ты что, хочешь, чтобы я нашла себе другого мужчину?
— Нет. Когда я думаю, что к тебе будет прикасаться другой мужчина, мне хочется его убить. Но… — Он шумно вздохнул. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. — Гай взял ее лицо в ладони. — Мне бы очень хотелось заставить тебя поверить, что ты можешь быть счастлива, пусть даже с другим мужчиной.
— Знаешь, я ведь тоже хочу помочь тебе принять и полюбить самого себя, прежде чем вернусь домой. Если у меня хватило храбрости полностью открыться тебе, почему же ты не можешь набраться смелости и дать мне себя увидеть?
— Нет.
— Гай! — Она готова была ущипнуть его от злости. — Я не хочу, чтобы после моего отъезда ты так и остался запертым в этой башне и коротал остаток жизни в одиночестве.
— Я вовсе не заперт. Ведь у меня есть ключ.
— Нет, заперт: ведь ты никогда не воспользуешься этим ключом и не выйдешь наружу.
— А ты? Ты ведь тоже пленница своего вагона, переоборудованного под дом!
— Вот и нет! Я начала путешествовать.
— Одна.
— Ну почему мы всегда спорим? — спросила она.
— Потому, что ты ужасно упрямая. — В его голосе прозвучала улыбка. — Впрочем, как и всегда.
— Ах я упрямая? — спросила Эйми с притворным возмущением. — А сам-то?
— Я — совсем другое дело. У меня есть причина.
— Которую ты не хочешь мне открыть. — Эйми сразу расхотелось шутить. — Знаешь, как это обидно?
— Эйми… через две недели ты уедешь. Давай просто радоваться обществу друг друга, пока есть время.
Некоторое время она молчала.
— Можно спросить?
— О Господи!
— Если бы я не была привязана к Мим, ты бы… Ты бы хотел, чтобы я снова вернулась? Помнишь, ты когда-то просил меня об этом?
— Я бы отдал все на свете, чтобы прожить жизнь вместе с тобой. Но этому не суждено осуществиться.
— Знаю, — беспечно ответила она. — Ты мог бы переехать ко мне домой. Я заперла бы тебя в вагоне, выключила свет и поступала бы с тобой, как мне вздумается.
