– О нет, – горько усмехнулась ее собеседница. – Это было неприятно, но я уж как-нибудь бы пережила. И поверьте мне, я бы отговорила Арину от этого некрасивого поступка. Рано или поздно, но она все-таки переписала бы завещание в Ванечкину пользу. Зачем мне этот дом? А для Ивана получить его очень важно. Очень скоро он его и получит. И снесет, и выстроит тут отель или что он там хочет. И даже памяти не останется… Простите, я отвлеклась. Вы хотите понять почему. Уже хотя бы тем, что вы догадались, вы заслужили узнать правду. И я вам скажу. Видите? – Она подала Кате фотографию, которая со вчерашнего дня лежала у нее на столике рядом с кроватью. – Вот Ариша, – Людмила Федоровна коротко вздохнула, – а вот это… мой муж.
Катя взяла фото. Улыбающаяся Ариадна Казимировна стояла в центре, рядом с женщиной в белом халате, судя по всему врачом. Обе улыбались. А мужчина, на которого указала Людмила Федоровна, находился с самого края фото. И он напряженно смотрел, пытался увидеть женщину в центре. Да, судя по портрету, Ариадна Казимировна в молодости была отменно хороша. И знала себе цену. И лицо, и фигура, и осанка… Чем-то похожа на одну из довоенных актрис…
– Да, она была красавица, – кивнула Катиным мыслям Людмила Федоровна. – А я всю жизнь была такая… слишком обыкновенная. И единственное, что у меня было, – это мой муж. Он тоже был красив, как видите. Не знаю, что он нашел во мне, когда мы поженились. Может быть, то, что я всегда была легка в общении и никогда ни в чем ему не противоречила? Хотя мы жили совсем непросто. Всю совместную жизнь по общежитиям. Детей не было – мы не хотели их заводить раньше времени… Работали, копили деньги. Нам все обещали квартиру… Его несколько раз посылали в командировки – электриком в санаторий. Раз на три месяца и два раза – на полгода. Но я только радовалась за него – побудет у моря, окрепнет… У него был диабет… в легкой форме. Ваня от него его… унаследовал.
– Иван – его внук?! И Валерия Аристарховна, выходит…
– И Лерочка, и Леночка, – подтвердила Людмила Федоровна. – После последней командировки он вернулся сам не свой. Сначала молчал, а потом собрал свои вещи и сказал, что уходит от меня. Что у него есть женщина в Новосибирске. Ирина. И у нее от него будет ребенок. Что он любит ее больше жизни. И ее, и еще не рожденного ребенка. И знает, что она его тоже любит. А на меня он смотрел как… как на пустое место! Он даже не слушал того, что я ему говорила. Он всеми помыслами был уже там, с ними. С этой Ириной и своим ребенком. И уехал. Больше я его не видела. Но я его любила. Любила! Я даже детей не родила – сначала жалела его, что так трудно живем, а тут еще и ребенок будет. В одной комнате. Не будет давать ему высыпаться… Ничего я не понимала. Ему как раз и нужен был ребенок. Как оказалось. А она его… просто использовала. Без любви. Как вещь. Причем как вещь, даже недостойную ее. Она так и сказала мне: «Кто он, а кто я!» Она была Липчанская, жена первого человека края. А он – никто, простой электрик. Но он был нужен
– Но ваш муж ее не нашел? – спросила потрясенная Катя.
– И не мог найти. Она никогда не бывала в Новосибирске. Она его обманула. Боже мой… Ариша даже не вскрикнула – ничего. Я сначала не поняла… Подумала, что эти двое наврали… нафантазировали. Что укол совершенно безболезненный. Ариша лежала, отвернувшись и закрыв глаза. Я решила, что она заснет, подумает, что это было снотворное… прикрыла ее одеялом и пошла к себе. Я уже жалела, что хотела так с ней поступить… Но мне было больно! Очень. Мне и сейчас больно… Утром я пошла, хотела сказать ей, что не могу больше оставаться с ней под одной крышей. Но она умерла. А сейчас идите… идите к себе. Я хочу побыть одна.
Катя не успела выйти из дома, как услышала шум мотора. Она тут же вспомнила наставления Вики и быстро вернулась обратно, в комнату Людмилы Федоровны.
– Простите, это снова я…
Старуха гневно на нее посмотрела.
– Забыли сказать, что я должна во всем признаться официально? Не волнуйтесь, я все подпишу…
– Людмила Федоровна, тише… – взмолилась Катя и прикрыла створку окна. Стала у шторы и тихонько выглянула, боясь быть замеченной.
Машина, остановившаяся метрах в двадцати отсюда, показалась Кате знакомой. Из машины вышли трое мужчин, быстро отперли дверь подвала и исчезли за ней.
– Я ничего не понимаю…
– Людмила Федоровна, не волнуйтесь. О вашей тайне я никому ничего не расскажу. И все объясню потом…
