– Что, нас ищет полиция? – с ужасом спросил Бартоломью.
– Вроде бы нет, но дело не в этом. Парня, которого мы освободили на берегу, так и не смогли привести в себя. Пришлось сдать его в психиатрическую лечебницу.
– Да, грустная история, – сказал я. – А я общался с шефом… э, с генералом.
Арнольд Тарасович проявился в тот момент, когда мы стояли в «Аквариуме», наблюдая, как крутится в воде косяк сельди. Разговор оказался недолгим – шеф одобрил наши планы, сказал, что постарается прислать кого-нибудь на помощь, и сообщил, что Хаим Шоррот нынче обретается в Осло.
– Как бы он на это собрание в пещере не приехал, – сказал Харальд.
– Может, – согласился я. – Надеюсь, вы прикупили пару ракет класса «земля-земля» или хотя бы винтовку с оптическим прицелом?
Ангелика не ответила, но мягко улыбнулась, и я понял, что оружие у нее есть.
Заморив с помощью суши не одного червячка, мы покинули кафе и на машине Харальда поехали на западную окраину Бергена, туда, где вдоль берега выстроились марины – причалы для яхт и прочих небольших судов. Остановились мы у самой крайней, что ближе всего к мосту Пуддерфьордс, и тут пришлось немного поработать – потаскать вещи с машины на катер.
Был он не таким красивым и показательно шустрым, как «Поларис», зато наверняка шуму производил меньше, имел не такую глубокую осадку и практичный серо-стальной цвет. Каюта размерами напоминала конуру для карликовой чихуа-хуа, но при этом удивительным образом вмещала в себя стол, койку, шкаф и даже миниатюрную кухню.
– Не думал, что портативные видеокамеры столько весят, – пропыхтел я, дотащив до катера довольно увесистый пластиковый ящик.
– Какие камеры? – невинно заморгала наша валькирия. – Это противотанковые мины.
Да, вот уж точно – с кем поведешься, от того и забеременеешь!
Эта немецкая барышня, серьезная, как паровоз, общаясь с нами, скоро выучится юморить по-черному и даже сможет в своем Фатерлянде изображать какую-нибудь Дубину Реговицкую.
Разобравшись с грузом, мы забрались на катер и принялись готовиться к отплытию.
Ну, то есть Ангелика с Харальдом готовились, а мы с Антоном по мере сил не мешали.
– Представь, темнеет сейчас только к полуночи, не раньше, – сказал коллега, проверив мотор и расположенный на носу прожектор. – А мрак держится часа три, не больше. Поэтому мы сейчас потихоньку двинемся на юг, чтобы у Корснеса быть как раз к двенадцати.
Возражать никто не стал, наша посудина отошла от берега и поплюхала по водной глади.
Хотя часы показывали десять, было светло почти как днем, и на востоке, над горами, вставала луна, похожая на обсыпанный мукой блин. Зато с запада, с моря, надвигался туман, и вслед за ним потихоньку наползали серые, как кроличья шерсть, облака.
– Ай-яй-яй! – воскликнул Бартоломью, когда на нос ему шлепнулась дождевая капля.
– Не ай-яй-яй, а радоваться надо, – поправил я. – В таком мареве нас никто не увидит.
Дождь был не сильный, моросящий, зато туман выглядел матерым, густым. Мы двигались через него неспешно, не удаляясь от берега. Харальд во все глаза вглядывался в дымку и судорожно сжимал штурвал.
Свет убывал очень неторопливо, но к тому моменту, когда мы добрались до Корснеса, стало по-настоящему темно. Ангелика к этому времени расковыряла все ящики и собрала из разнообразных деталек совершенно футуристический автомат, весь зализанный, матово-черный, мало похожий на обычное оружие.
– Эм-пэ-ноль-ноль-три «Вулкан». Специальная разработка, – пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд. – Весит около килограмма. Может использоваться под водой. Стреляет бесшумно, не пулями, а пластиковыми ампулами с разной начинкой – усыпляющей, обездвиживающей, галлюциногенной, смертельной.
– Круто, – заметил я. – Звездная пехота и все такое.
– Внимание! – объявил Харальд, прерывая наш разговор. – Начинаем высадку!
Вспыхнул прожектор на носу, луч света прорезал туман, заблестели какие-то маслянистые волны, а прямо по курсу обнаружилось нечто смутно-серое. Через несколько мгновений стало понятно, что это уходящая вверх скала и что вход в бухту находится немного правее.
Катер наш двигался на «самом малом», как нашаривающий дорогу слепец, белокурая бестия держала жуткую пушку наготове, мы с Бартоломью старались даже не дышать.
Показался каменный стол, темные отверстия пещер.
Харальд заглушил мотор, и мы продолжили скользить вперед по инерции, в тишине, нарушаемой лишь нежным шорохом волн.
– Хватит, сбрасываем якорь, – сказал коллега, и железная болванка на цепи булькнула в воду.
Как выяснилось, рассчитал он все с необычайной точностью. Суденышко проползло еще несколько метров и остановилось, когда до скального выступа осталось сантиметров пятьдесят. Второй якорь последовал за собратом, и мы оказались более-менее надежно зафиксированы.
– Надевайте фонари, берите груз и пошли, – распорядилась Ангелика.
