Не придя ни к каким выводам, она решила «продолжать наблюдение». С обеда Вера вернулась со свертком размером с толстую книгу, тщательно упакованным в газету. Убрала себе в стол, колючим взглядом посмотрела на Вику – мол, нечего подглядывать, и углубилась в работу. Маргарита Николаевна проследовала к себе. Почти сразу после этого вернулся Максим, уже похожий на себя – снова уверенный и энергичный. Волосы были влажные, краснота с лица не сошла, ну и галстук, конечно, не появился сам собой, но буря явно стихала. Похожий на себя прежнего Максим развил бурную деятельность, и не дал Вике никакой возможности задумываться и отвлекаться, завалив ее работой. В 5 часов рабочий накал начал снижаться. Максим, опять же, не глядя на Вику, подчеркнуто небрежно спросил: – а ты не хочешь сегодня уйти пораньше?
Снова необычность! За все время работы здесь, никто и никогда Вике не предлагал уйти пораньше с работы. Это не поощрялось.
Однако Вера, вместо того, чтобы возмущенно фыркать и злобно стрелять глазами, тепло улыбнулась Максиму – А неплохая мысль! Ты не хочешь уйти пораньше, Вика?
Но сегодня как назло была среда – а по средам Вика ходила на пилатес. И уходить с работы раньше ей было ну никак не сподручно – где торчать еще 2 часа прикажете?
Она тихо объяснила, внимательно глядя на лица. Ей казалось, они были раздосадованы. Но почему? Чем она им мешает?
До окончания рабочего дня время ползло медленно и напряженно. Максим с Верой явно ждали, когда же, наконец, она уйдет. Вера бесцельно перекладывала бумаги с места на место, Максим носился по комнате с чашкой кофе, поглядывая на Вику с кислой улыбкой.
Все было непонятно, напряженно, туманно. Невозмутимой оставалась лишь Маргарита Николаевна, возвышаясь, как останкинская башня, над загадочной атмосферой офиса.
Максим снова был с ней приветлив и очарователен.
По радио передавали осадки.
Глеб Сергеевич уехал еще днем – пробежал мимо, на ходу засовываясь в пиджак, убеждая кого-то по телефону, что «точно завтра сам прослежу, чтобы все было как надо, на объект приеду, если нужно»… все, убежал.
По дороге домой Вика еще раз вспомнила странный день: Максим чем-то потрясен или расстроен, почему-то сначала боится Маргариты Николаевны, а потом не боится. Как будто должен решиться на что-то. Да еще по какой-то причине (не просто же так!) пытался спровадить Вику пораньше.
И Вера знала эту причину. И Маргарита Николаевна, и Вера, обе такие внезапные подружки (они вместе работали уже пять лет, и ни разу даже чаю вместе не попили!) сговорились о чем-то с Максимом? Жалко, Алексаши сегодня не было – сдавала отчетность. Единственный человек в офисе, кому Вика могла бы рассказать, да и расскажет завтра обязательно. Интересно, какое оно будет, это завтра, засыпала Вика, недоумевая..
Загадка, и снова ключ.
Наступило завтра. Утро было ленивым и тихим – брат до уроков бегал на тренировку по фехтованию – у него были способности, и тренер «возлагал надежды»; мама сегодня была в ночь и еще не вернулась, а отец уезжал рано – до работы было далеко и неудобно добираться. Вика не спеша позавтракала, уложила волосы, надела свежую блузку – она всегда готовила пять блузок на рабочую неделю, очень удобно! О вчерашнем неспокойном дне она вспомнила не сразу – дома было уютно и хорошо, про работу думать не хотелось.
Однако, сегодня ее могли ждать новые «удивительности», и на работу Вика пришла раньше, чем обычно. И сразу же стала свидетельницей нового события – Маргарита Николаевна была уже в офисе, была она в том же платье, а это было неслыханное дело! Она сама всегда говорила, что если на работу два раза прийти в одном и том же, то все могут подумать, что ты не ночевал дома, и поэтому ходить в одном и том же неприлично. Правда, не все обращали внимание на такие условности. Мало этого, со скомпрометировавшей себя вчерашним платьем Маргаритой Николаевной разговаривала уборщица, которая приходила по утрам, если, конечно, эти вопли можно было назвать разговором.
Вика плюхнулась на стул, по-утреннему плохо соображая. Итак, события собираются развиваться! Оказывалось, не открывается шкаф с поломойными принадлежностями – заперт. Никто его никогда не запирал, Вика даже не знала, как его заперли, там, кажется, и замка-то не было. Шкаф не открывался, Зинаида Ильинична (кажется, так звали уборщицу) не могла помыть пол. А кричала она потому, что боялась, что Глеб Сергеевич, увидев немытый пол, не заплатит ей и будет жаловаться.
Уборщица действительно работала не в «Доме Света», а в конторе хозяев всего офисного центра. Но швабры в каждом офисе были свои.
Маргарита Николаевна предлагала взять швабру и ведро у соседей. «Мы вызовем слесаря, на днях разберемся с этой дверью, не нужно кричать».
Маргарите Николаевне удалось выпроводить безутешную уборщицу. Вике показалось, что она видела, как она сунула несколько бумажек Зинаиде Ильиничне, и та затихла на полуфразе.