– Жаль. Предки-то умели готовиться. Все у них было. Теперь вот что. Вы, конечно, об этом промолчали, а я обо всем помнить должен! А если англичане за турок вступятся? И опять подойдут туда с флотом? Тут особая хитрость нужна. Наша, мужицкая! Сделаем так: как начнете операцию, я главного дипломата в Лондон отправлю и предложим англичанам Дарданеллы! Им-то каково будет – все входы в Средиземное море – у них в руках! Уцепятся! Пусть сами и забирают.
Начальник Генерального штаба не стал ничего говорить – все же не его епархия, но посмотрел на Верховного с сомнением. Что-то не казалась ему эта "мужицкая хитрость" достаточно тонкой для того, чтобы применять ее к англичанам. Не та публика. Но спорить не стал, поскольку знал, что морских мин в арсеналах Севастополя более чем достаточно, чтобы наглухо завалить ими пролив между Европой и Азией. Будете тралить – добро пожаловать. С берегов и воздуха пустим на дно все. Впрочем, он не считал, что в случае захвата только одних "ворот" островитяне вмешаются. Вот если бы мы и Дарданеллы взяли, тогда да, но об этом и мечтать не приходилось.
На этом Верховный их и отпустил, договорившись, что следующая встреча произойдет, когда у Генштаба будет предложение по дате операции. Впрочем, военный гетман остался в охотничьем хозяйстве – пострелять кабанов, да выпить потом с мороза горилки за ужином с Верховным. Начальника Генштаба Верховный даже и приглашать не стал – не та компания.
Петров в десять дней не уложился и приехал только через две недели. Но это мало что меняло – Федор с Машей на пару дней съездил к родителям, его мать поплакала вместе с ней, вспоминая ее отца-профессора, младшие братья и сестры смотрели на нее несколько настороженно, встретились кое с кем из знакомых, получили от родителей заранее благословение на свадьбу и вернулись в Казань. Круговерть всех этих событий, а, главное, Федор, который все время был рядом и упорно и настойчиво вел дело к скорой свадьбе, позволили Маше если не свыкнуться со своим горем, то во всяком случае думать о нем хотя бы не постоянно. Ей стало ощутимо легче.
Ольга еще в первый день выбрала десять минут, чтобы поговорить с Федором и объяснить ему, что Машу надо буквально каждую минуту отвлекать от мрачных мыслей, подбрасывая ей пусть и надуманные проблемы. Она не очень верила в рассуждения Петрова в отношении особой способности Федора влезать в различные неприятности и даже в глубине души считала поездку старого друга очередными играми молодящихся пожилых мужиков, но тем не менее активно поддерживала разговоры о том, что молодежи надо проработать как минимум два варианта действий. Первый на случай, если Маша поедет в Таганрог с Федором и они на какое-то время – а кто знает, может быть и насовсем – осядут там. И второй, если Петров привезет что-то такое, от чего Маше пока будет более разумным задержаться в Казани и, может быть, даже устроиться тут на работу.
Тут еще подключились и Александр с Татьяной, которые хоть и провели в своем Богородицке пока только пару месяцев, но уже были в восторге и от города, и от людей, и стали активно звать Машу с собой. Хотя бы на время.
За всеми этими разговорами время шло довольно быстро. К счастью, Федору удалось по телеграфу согласовать продление отпуска еще на две недели. Особой нужды в нем на новом месте службы, похоже, пока не испытывали.
Петров приехал вечером, уже после ужина. Сразу сказал, что очень устал, и попросил отложить все разговоры до утра. Молодежь легко согласилась и ушла прогуляться по городу, а Ольга предложила Петрову хотя бы слегка перекусить прямо на кухне. Так что опять собрались втроем.
– Я специально задержался – хотел с вами сначала посоветоваться. Дело-то серьезное. – Петров сразу отставил и тарелку, и рюмку, что было на него совсем непохоже. – Внешне все тихо. Правда, там в мае запланирован какой-то смотр частей округа с участием Верховного и под это дело будут собирать войска, все ремонтировать, менять форму и прочее. Обычная показуха. Причем вроде бы даже большая круговая поездка Верховного по гарнизонам будет. Толковые офицеры ворчат, что вся боевая подготовка на какое-то время встанет. Но это – ширма. У меня там знакомый капитан в управлении пароходства сидит. Встретились мы с ним, как водится. Я прибедняюсь, мол, тоска, рутина, настоящего дела нет. А он мне, а ты давай к нам, глядишь и в дело попадешь. Я слегка подначил, какое же тут у вас живое дело быть может, на Азове-то, извините, лужа. Ну он принял на грудь и кипятиться начал: много ты понимаешь! И вскрылись интересные вещи. Как раз ему поручено составить график движения судов пароходства таким образом, чтобы одномоментно собрать во второстепенных портах максимальный тоннаж. И момент сбора совпадает по времени с тем самым смотром.
Ольга присвистнула и улыбнулась в ответ на осуждающий взгляд Германова. От некоторых офицерских привычек он ее так и не смог отучить.
– Ты думаешь, это не случайно?
