Юрий НИКИТИН
СЛИШКОМ ПРОСТО
Ян дважды выстрелил и прыгнул за раскаленный черный обломок скалы. Можно было бы воспользоваться паузой, пробежать еще с десяток метров, но он отчетливо слышал в наушниках шлемофона хриплое дыхание Женьки Медведева: юный космонавт нес на спине потерявшего сознание Макивчука.
Ян выстрелил еще раз. Рогатая голова чудовища разлетелась вдребезги, но из-за гребня вынырнули еще два монстра и с ужасающей скоростью понеслись на космонавтов.
- Оставь нас, - послышался в наушниках тоскливый голос Женьки. - Ты еще успеешь добежать до ракеты... Я тебя прикрою огнем.
- Тихо, - хрипло ответил Тролль. - Рожденный для виселицы в море не утонет. Это мне часто говаривала матушка, снаряжая в космос...
Он дал короткую очередь, отпрыгнул, пробежал несколько шагов. До корабля оставалось около километра. Этот километр показался Медведеву мегапарсеком. Целую вечность шел он через вселенную с металлической глыбой на плечах. Неистовый рев зверья, жуткий вой и хриплые крики проникали даже сквозь фильтры акустической защиты.
Корабль, однако, постепенно приближался. Наконец юный космонавт уперся в гладкую поверхность люка. Никогда еще так не хотелось свалить непомерную тяжесть с плеч, сесть и отдохнуть, но в затуманенном сознании фиксировались хлопки выстрелов, которые становились все реже и реже...
Ян Тролль оглянулся, швырнул бесполезный автомат с пустым диском в пасть ближайшего чудовища и в несколько гигантских прыжков очутился возле открытого люка. Вскочил в корабль и захлопнул люк. Через секунду на корабль обрушилась многотонная тяжесть кремнийорганического чудовища.
Женька бессильно лежал рядом с капитаном. Тролль мгновение постоял, прислонившись к стене, потом сказал ровным и спокойным голосом:
- Прибыли. Раздевайтесь и будьте как дома.
Он осторожно освободил Макивчука от доспехов. Женька вылез из скафандра и остался лежать на полу. От дикой усталости не было сил лишний раз шевельнуть пальцем. Тролль похлопал его по плечу и подтолкнул к внутренним дверям. Иди, мол, отдохни. Я справлюсь сам. И каким только чудом он держится?
На следующий день Женька старательно деактивировал и дезинфицировал скафандры. Работа не из самых приятных, тем более после вчерашних ужасов. Женька с трудом ворочал скафандры повышенной защиты и хриплым голосом тянул старинную уральскую песню:
Ой ты, дедушка, ты, медве-е-е-едушка-а-а-а,
Задери мою коровушку-у-у-у,
Опростай мою головушку-у-у-у,
Лучше в море-е-е быть уто-о-пимо-ому-у-у-у,
Чем на свете-е-е жить нелюбимому-у-у-у.
Динамик над головой произнес голосом Тролля:
- Эй, Карузо, заканчивай и топай в общую каюту. Сбор. Капитан, видимо, решил устроить нам баню без деактивации.
В единственной просторной каюте уже находились Тролль и Макивчук. У капитана была перевязана голова, под глазами темные круги, но выглядел относительно бодро.
- Садитесь, - сказал Макивчук тяжелым голосом, - разберем все по порядку.
Это относилось к Женьке. Тролль продолжал безмятежно вышагивать по каюте. Это у него называлось "мыслить". Словно он мыслил ногами, как одноног с планеты Смигла.
Женька послушно сел и положил руки на колени. Более чувствительный, чем совсем бесчувственный Тролль, у того одни железные мускулы и каменный лоб, он чувствовал, что капитан намерен сказать что-то очень серьезное.
Макивчук кивнул Яну, давая ему слово.
- Это зверье, - сказал Ян скучным голосом, - имеет уши, сравнимые разве что с плавильной печью. Я имею в виду солнечную плавильную печь. Они могут фокусировать лучи на расстоянии до ста метров. В фокусе температура достигает двух тысяч градусов. Естественно, что ничего подобного под нашим карликовым солнышком природа сотворить не могла.
Макивчук слушал внимательно, хотя все это знал и раньше. Женька заметил, что капитан с каким-то напряжением прислушивается к ровной интонации голоса космонавта, пристально всматривается в его скупые движения.
-...но в этот раз, - продолжал Тролль - случилось редчайшее для этой планеты явление. Паршивенькое облачко закрыло солнце. Зверье, которое я предложил Макивчуку как первооткрывателю назвать своим именем, уже не могло воспользоваться преимуществом своих ушей-парусов. Во всяком случае, мы так думали. Но аборигены вдруг вспомнили про свои не совсем атрофированные зубы. Кстати, командор, почему ты отказываешься от предложенной чести? Специалисты даже букашек называют своими именами! Вот увидишь, что будет, когда они хлынут на эту планету!
- Как мы спаслись? - спросил Макивчук, не реагируя на шутку, если то была шутка.
Женька решил, что пришло время и ему дополнить рассказ о столкновении и бегстве.
- Они заревели, - сказал он, - как Горынычи! Вы и я упали. Ян начал стрелять. Потом я пришел в себя, а Ян кричит мне: "Бери капитана на холку и марш в корабль!" Я так и сделал. А Ян задерживал зверей.
- И опять Ян, - сказал Макивчук медленно, - неуязвимый Ян. Без его стойкости наши косточки остались бы белеть на этой планете...
Яну следовало бы приосаниться, но он продолжал скромно мерить шагами каюту.
