– Это Катя, моя жена, – сказал он матери, чуть подтолкнув девушку вперед, а Светлана по привычке отступила, но сзади не оказалось спасительной стены, хоть хватайся за воздух. Невестка придвинулась еще, поощряемая взглядом сына, а Светлана пятилась, пока не запнулась о порог своей комнаты и, быстро повернувшись, захлопнула дверь прямо перед ее носом. Она повернула ключ в замке и долго прислушивалась, как пара в недоумении топчется на пороге, а потом, пошептавшись, уходит.
Через полчаса на кухне загремела посуда, Светлану, постучав в дверь, позвали отметить свадьбу. Она решила, что отказаться неудобно, и принарядилась: достала из шифоньера платье – струящееся с темными разводами на золотистом фоне, приколола брошь к воротнику. Сын разлил шампанское, Светлана послушно подняла бокал, держа его за ножку, которая когда-то уже треснула в грубой пятерне деда или прадеда.
Она начала говорить тост, но сбилась. Невестка смотрела на нее жалостливо, как на девочку, которая забралась на табуретку, чтобы прочесть стихи, но забыла слова. Светлана обиделась, закашлялась, замахала руками, пока не выплеснула шампанское на платье, и сын мягко отвел ее руку, а бокал поставил на стол.
Светлана вернулась в свою комнату, понимая, что пришла сюда навсегда, как в темницу. Теперь квартира будет принадлежать молодым: здесь будет звучать их смех и громкие голоса, а с ней останется тишина. Часы, изводившие ее тиканьем, она остановила давно, еще выйдя на пенсию.
Сын продолжал свои махинации с золотом и кладами, Светлана все слышала через стену. К счастью, с возрастом ни слух, ни зрение ее не ухудшились, наоборот, она отчетливо слышала каждое слово, которое произносили даже шепотом.
Бессонными ночами она лежала на диване, и ей даже не нужно было прижиматься ухом к стене – она видела молодых насквозь, этих охотников за чужими сокровищами. Светлана знала, что добром это не кончится. Спрятанное в земле просто так в руки не дается, да и вечно везти не будет, придет день – и неразменный рубль разменяешь.
Всему виной был проклятый слиток, который так и лежал на полке, отсвечивая развратным боком – краеугольный камень их союза. Светлана знала, что если выдернуть его, марево развеется – исчезнет жена, словно ее и не было, развалится порочный брак, и все станет как прежде, когда они тихо жили вдвоем с сыном и фотографиями на стене.
Через год у молодых родился ребенок, он разрывал тишину плачем, хуже тиканья. Светлана затыкала уши, закрывала дверь и даже придвинула к стене комод, но это не помогло – детский крик достигал ее ушей, проникая под кожу.
И опять во всем был виноват слиток, но невестка специально не хотела его убирать, а сын ни о чем не догадывался. Светлана долго молчала, потому что дала зарок ни во что не вмешиваться, но однажды вечером не выдержала. Она вязала у себя в комнате, а ребенок вдруг зашелся плачем и кричал не унимаясь. Светлана слышала за стеной тяжелую поступь сына и шажки бегающей туда-сюда невестки, они по очереди укачивали младенца, передавая его с рук на руки. Это не помогало, ребенок затихал ненадолго, а потом вновь захлебывался плачем. Хлопнула дверь – сын вышел в прихожую, и Светлана, как была со спицами в руках, проскользнула в их комнату, подошла к невестке, баюкающей младенца на руках, край пеленки свешивался до пола.
– Слиток, уберите слиток, как вы не понимаете! – Светлана повысила голос, чтобы перекричать весь этот ор. – Ребенок из-за слитка плачет! Выбросите эту гадость, выбросите! – и она замахала руками, закашлялась, как тогда за столом, спица, звякнув, упала на пол и покатилась под диван.
Невестка завизжала, прижав к груди ребенка, и бросилась в коридор. Испуганный младенец закричал еще громче, а Светлана стояла как вкопанная, пока сын не вывел ее за руку.
– Я сколько раз просила врезать замок, – донеслись до нее крики невестки, – Чтобы она не смогла войти! Я не могу так больше жить! У нее спица в руке! Она нас всех зарежет!
Светлана ворочалась всю ночь, думая, как избавиться от мерзкого слитка, чтобы никто не заметил, но так ничего и не придумала. Утром она подошла к сыну, обняла, сказала мягко:
– Спрячь слиток, сыночек, ведь от него все беды.
– Какой слиток, мама? – сын поднял на нее красные глаза. Судя по его виду, он тоже провел бессонную ночь. «Уморит всех чужое золото», – подумала Светлана.
– У вас на полке лежит, тряпочкой накрыт.
Сын взял Светлану за руку, они вошли в их комнату, невестка, забившись вглубь дивана, смотрела на свекровь испуганно. На Светлану так никто никогда не смотрел, но она поймала себя на мысли, что это ей нравится.
– Что убрать, мама? Какой слиток? Где он? – сын поддерживал ее под локоть, словно больную, ступающую нетвердо. Но с ней все было в порядке, более того, Светлана чувствовала прилив сил, в ней словно развернулась сжатая пружина, теперь она знала, где притаилась беда.
– Вот, – Светлана указала на слиток, который нахально пялился на нее и обжигал золотом даже сквозь тряпку.
– Там ничего нет, мама, – сын провел рукой по полке, когда-то прибитой добродушным соседом. – Пусто. Даже пыли нет.
