Да уж! Кого только не встретишь в элитной кофейне "Сливки" со своими особыми традициями. Элизабет Стивенсон, например. Молодую девушку, тут же нахамившую парню Джеки, но просто сделавшую его день. Если бы не вчерашняя ночь, она бы, наверное, не явилась сюда. Но именно эта ночь запомниться ей надолго, как и Оливеру О'Конор, в объятиях которого она проснулась в одних лишь трусиках.
1
Тихим туманным днем каждый второй посетитель кофейни «Сливки» заказывал капучино и просил баристу только об одном:
— Без сахара, пожалуйста…
Без проблем. Тонкие пальцы бегали по столу, хватая сначала один прибор, затем другой, автоматы гудели как положено, и это естественно — ни одно заведение в Театральном квартале не простояло бы и минуты без холодильников, генераторов льда, шейкеров, капучинаторов и ещё многих прибамбасов с замудренными названиями. Варили кофе они исключительно на газовой плите — в этом их фишка. В конце концов, люди, живущие здесь, закаляли свое эго не в проулках, где часто встречались дотошные ленивые задницы, а в номерах люкс отелей пяти звёзд, не меньше. Дети богатеньких пап, удачливые инвесторы, вложившие свой капитал в крупные корпорации, молоденькие шлюшки, захапавшие себе старенького бизнесмена, который если не сегодня, то завтра…
В общем, репутацией это местечко обладало немалой, ну и ещё бы — только у их парковки стояли с несколько десяток чёрных автомобилей класса S, а что творится между двумя врезающимися в небо зданиями — допотопным обывателям остается только гадать.
Хмурый на вид бариста, лет двадцати пяти, с комично-приветливой улыбкой встречал посетителей-завсегдатаев, решивших, что в пасмурную погоду сахар добавлять не требуется, потирал лоб от пота (стояла немыслимая духота) и то и дело засматривался на блондиночку, сидевшую за столиком у окна. Она пила из трубочки грейпфрутовый лимонад и кусала сэндвич с лососем. Он знал её вкусы наизусть, считывал их с лица и вульгарного декольте, а потому, когда она заказала двойной эспрессо и гамбургер, предложил ей более деликатный вариант (дамочка решила перепробовать все меню, не иначе, однако не учла разносортность собственных вкусов и своего заказа). Она осталась довольна, и покачивающаяся под столиком ножка, висящая на другой, добавила его серому лицу щепотку уверенности в себе.
Однако интересовала его совсем не ножка, а то, что находится повыше. Вонзив свой взгляд в перекрестия ляшек, он с предвкушением ждал того момента, когда её ноги, наконец, начнут затекать, и она опишет ими две дуги, меняя местами левую с правой. Розовая юбка-клеш скрывала в своей тени объект его тяготения, секунда другая, и она выставит напоказ свои трусики, шелковистые, как он полагал. Попивая лимонад из трубочки, блондинка начинала ерзать, а парнишка глотал сухую слюну и ждал. Ждал так, как не ждал выпускного и лишения девственности, с крепко сжатой челюстью и нагревающимся пахом. И вот она подалась назад — он задержал дыхание — он заприметил движение носка её туфли и перед взором его возникла женская рука с острыми ногтями, машущая прямо перед его лицом.
— Эй, оглох что ли? Я говорю вы можете заварить мне кофе?
В одно мгновенье он обернулся и увидел девушку, стоящую у стойки. Первым делом он увидел её оценивающий взгляд, как у самой прожженной училки, и только потом её лицо. С синевато-зелеными глазами глубиной с Марианскую впадину, сочными, как дольки апельсина, губами, окрашенными красной помадой и чёткой линией её длинного, по плечи, каре. Его разыгравшийся пыл мигом потух, моргая глазами, он пытался вспомнить, где вообще, черт бы его побрал, находится. Он пялился на гостью вопросительным знаком и с какого-то перепугу думал о ногах…
— Ч… Что, простите? — спросил он, краснея. Если она догадается о его желании повидать трусики блондиночки, ему придётся пылать со стыда до конца рабочей смены.
— Нет, ну вы точно глухой, — девушка кинула смешок уголком рта, покачала головой и повторила тоном, каким обычно разговаривают с умственно-отсталыми, но весьма сдержанно. — ВЫ… КОФЕ… ЗАВАРИВАЕТЕ?
Она говорила с расстановкой, голосом как у птички, парень подумал, что нагрубить этой девушке оказалось бы огромной ошибкой и поэтому молчал, проглотив обиду. Мысли о части тела, куда впиваются ножки его пассии, тут же исчезли, оставив осадок горечи в горле и неудовлетворённость его воображения. Но теперь его волновала не материя ее белья, нет, его волновало совсем другое — лицо девушки напротив…Оно…
— АУ! Мужчина! — к большому удивлению, она говорила не со злостью, но с отчетливой строгостью. На лице её не было черт возмущения или придирчивости, она была спокойна, но хотела получить этот чёртов кофе.
— Да-да! — отозвался он, ожививший, как зомби. — В нашем заведении используются исключительно элитные сорта кофейных зерен… — улыбка засияла на его лице, — … привезённые из стран Южной и Центральной Америки, стран Африки и Азии. Мы используем все степени обжарки и все виды помола — грубый, средний…
— Пожалуйста, — перебила она с тоской, — можно мне просто кофе?
