Балансировать и всё равно жить! Как ни в чём не бывало бежать, спотыкаясь, от неудачного прошлого к светлому, несущему соблазнительные перспективы будущему! А смерть, она хоть и неприятна, но столь же знакома, как жизнь. Привычка – вторая Природа! Но…
Но всё равно никто не хотел умирать! Даже во имя качественно нового уровня благоденствия. По этой причине так остро и неоднозначно была воспринята идея Телепортации. Особенно на фоне популярного изложения её базовых принципов.
Ну скажите, кому понравится «остаться» в дотелепортационной точке (а это даже не 50%-ная вероятность, а один-единственный вариант!), пусть и разделение будет мгновенным, а оставшийся УНИЧТОЖЕН самым что ни на есть гуманным способом?24
В свете понимания проблемы, а тогда её понимало подавляющее большинство способных соображать жителей Конфедерации, заявление о том, что 0-индивид (так обозначали ликвидный дубль), будет обнулён (буквально подвержен уничтожению естественными силами, пробуждающимися в процессе трансляции фрагмента занимаемого им места) вне времени (то есть, за невозможный к определению промежуток бытия, а значит – невозможный и к его осознанию), было принято без так ожидаемого разработчиками энтузиазма.VIII
И вряд ли нашим пращурам25 могла помочь разъяснительная сноска о «перемещении не только тела, но и места, в котором оно находилось на момент Телепортации». Именно «НА», а не «В»! Ну просто смешно, не правда ли?
В данном, сугубо индивидуалистическом, узкопонятийном случае, теория – ничто в сравнении с ПРАКТИКОЙ! И вообще, кого, простым вербальным увещеванием, можно заставить умереть?26
Впрочем, уже тогда было ясно, что это – всего лишь эмоции. А что может управлять эмоциями, особенно их некротическим подразделением? Ну конечно же ЛИЧГИСТИКА! Только она способна их «материализовать», а затем – «удушить».
Ещё на заре Трасферологии (медицинского подразделения ТЕЛЕПОРТАЦИИ) появлялись попытки «незрелого» объяснения роли личгистики (личностная логистика) в телепортационных трансляциях.
Вообще-то, умение управлять «коллективным разумом» всегда воспринималось, как один из способов «удлинения рук». Буквально!
Конечно, современные историки, да и вообще историки всех времён и любых народов стараются обелить «предмет своего изучения», приписывая его героям (а кому ещё, событиям, что ли?) нехарактерные им побуждения, например, желание «облегчить жизнь ближним», «помочь страждущим» и даже «повернуть историю вспять». Наиболее распространённые фрагменты тогдашних лозунгов: «улучшить», «достичь» или «наивысший» – так и мельтешат перед глазами.
А на самом деле, ими всеми двигало (и движет, по сей день – движет!) одно лишь желание – достичь корыстных целей при помощи «удлинённых рук». И неважно, в чём заключалась эта корысть: в доказательстве собственной правоты, в процветании своей семьи, нации, да, в конце концов, пусть и всего человечества в целом; всё одно, это – корысть! Да ещё такая, распознать глубину черни которой можно, лишь ознакомившись с жертвами, что возложены были к ней на алтарь.
Значимость любого исторического события должна оцениваться степенью статистических совпадений: соотношением реального и, так сказать, желаемого быть реальным! Именно числом и качеством жертв, а уж никак не сквозь «свидетельства очевидцев».27 Их предвзятость превращает исторические хроники в роман, в эмоциональное изложение сугубо «авторских переживаний». Как уже было сказано, той же хворью страдают и историки. А в результате – Субъективизация; глобальная, всеобъемлющая и безжалостная Субъективизация Истории как таковой!28
Но это всё, что следует, – лишь следствие. Фреймана же интересовало (и нас интересует) так называемое предшествующее. И не просто «стоявшее ДО», а, собственно, «техника манипулирования историческими персонажами в реальном времени». …В особенности механизмы «потери связи между личностью и её природным, естественным и так для неё характерным инстинктом самосохранения»!IX/X/XI/29
Общеизвестно, что после соответствующей обработки (психической, значит ДУШЕВНОЙ!?) самый мирный посельчанин способен заточить вилы и с восторгом принять мученическую смерть, пожертвовав собой во имя непонятных и совершенно чуждых ему целей (читать – идей). Так сказать, раскрыть их истинную суть путём своего героического или бесславного самозавершения.
Такое поведение можно расценивать, как эмоциональный всплеск – управляемый, но быстротечный миг (Момент Истинного Героизма; Остин считает, что никакого не «героизма», а просто его Имитации), да ещё и фатальный, по причине своей необратимости.
Понятно, в те времена храбрость повсеместно культивировалась, но вряд ли кому приходило на ум сделать «шаг навстречу смерти» естественным и привычным, так сказать, на бытовом уровне.
Конечно, и тогда подозревали, что смерть подобна фантику, в который обёрнута жизнь, но…
