— Мухин! — позвал Немаляев. — Подойди. Мне уже в кабину пора. Скажу тебе кое-что напоследок...
Он цепким, неожиданно сильным пальцем схватил Виктора за расстегнутый ворот рубашки и притянул к себе.
— Мухин... Я не знаю, есть ли где у Люды родители. Я ее отца только в двух слоях встречал. В одном он погиб, когда Людочке было семь, в другом я его сам грохнул, он того стоил...
— Не волнуйтесь, Сан Саныч, я ее не обижу.
— Хох! — по-стариковски крякнул Немаляев. — Обидит он ее!..
— Виктор Иванович! — воскликнул сзади Вовик. — Сейчас доложили из Москвы. В город входит колонна бронетехники...
— У меня времени мало, — предупредил Немаляев. — Автопилот выключать надо.
— Погоди ты! — крикнул Виктор начбезу. — Да, Сан Саныч...
— Скорей она тебя, Мухин, обидит, чем ты ее... В общем... я же не об этом хотел...
— Виктор Иванович! Триада выпустила обращение к вооруженным силам. Она призывает всех офицеров...
— Потом! — отмахнулся Мухин.
— Виктор Иванович!..
— Глохни, стадо!! — заорал он. — Да, Сан Саныч. Я слушаю.
— В общем... я вас благословляю, Мухин.
— Спасибо... батя... — выдавил он.
— Какой я тебе батя?! Могилу в Эквадоре видел? Ну не видел — значит, рассказывали. Меня ведь и правда рядом с Гитлером похоронили. С таким батей, знаешь ли...
— Виктор Иванович!.. Из ФСБ позвонили... Мухин нервно потряс головой, словно отгонял комара.
— Отряды «Народного ополчения» выдвигаются из лагеря! Это гражданская война! Она уже началась! — У начбеза сорвался голос, и последнюю фразу он выжал каким-то хриплым визгом.
— Сан Саныч, есть вещи, которые мы не выбираем, — отчеканил Виктор.
Немаляев помолчал, играя желваками и пристально глядя ему в лицо.
— Счастливо, Мухин, — наконец промолвил он. — И удачи... Что вам еще пожелать?.. Живите.
Виктор открыл дверь и вздрогнул — посреди сумрачной прихожей в позе ветерана гестапо стояла Светлана Николаевна.
— Мама?.. Чего вы тут?.. Чего это вы раскорячились?
Дайте пройти.
— Здравствуй, зятек, — могильно ответила она.
— Да виделись уже...
— Нет, это мы вчера с тобой виделись. А сегодня — еще нет.
— Ага... ну тогда здрасьте...
Мухин попытался раскрыть дверь шире, но ему не удалось — в углу что-то мешало, вероятно, припертая к стене тумбочка.
— Что у вас за баррикады, мама?
— Мы у тебя нашли, Витенька... — с угрозой процедила теща.
— Нда?..
— Деньжищи безумные твои... Мы все с Настенькой нашли.
— Пересчитать успели?
— Успели, успели, а как ты думал, — удовлетворенно проговорила Светлана Николаевна. — Настеньку мою в черном теле держал, а сам-то... а сам, оказывается, миллионер. И откуда же это, Витенька? Все играешь да все выигрываешь? Ночь где-то прошлялся... Да не пущу я тебя, не рвись к нам!
— Мама, забирайте все, это мои отступные, — устало проговорил Мухин. — Дайте войти. Руки хоть помыть и в туалет!..
Он толкнул дверь сильнее. Выбить ее можно было двумя-тремя ударами, и этого варианта Виктор не исключал тоже, но для начала хотел попробовать по-хорошему.
— Настенька! Милицию! Звони немедленно в милицию! — заголосила теща, и Мухин, не стерпев такого хамства, навалился на дверь всем телом.
Шурупы выкрошились из старой доски, и верхняя петля сорвалась. Дверь заклинило, теперь ее оставалось только снести. Разворотив коробку и, кажется, заодно сломав тумбочку, Виктор перешагнул через порог.
— Мили-иция! — жалобно и как-то вопросительно заныла Светлана Николаевна.
— Я здесь, гражданка, — буркнул Борис. Следом за ним зашли Шибанов и Людмила.
— Вот так ты и живешь, да?.. — сказала она, решая, куда бы пристроить сумочку. Достойного места в прихожей не нашлось, и Люда оставила ее на плече. — Я примерно это и представляла...
— Что ты там себе представляла? — спросила, появляясь из комнаты, Настя.
— Ничего особенного. — Люда смерила ее взглядом и, сразу же потеряв интерес, бесцеремонно прошла на кухню.
Последним между качающейся дверью и оторванным наличником пролез Константин.
— Доброе утро, — сказал он приветливо.
— Ну и сколько вас там еще? — спросила Настя.
— Чего ты?.. Посидим полчасика и уйдем.
Настя уже отвернулась и не поняла, кто это произнес. По интонации было похоже на Виктора, то есть на прежнего Витюшу — еще до всех его завихрений, однако говорил не он. Виктор был уже на кухне и что-то рассказывал своим приятелям. А к Насте обращался мужик, который вперся за той драной кошкой.
— Посидите вы тут... — пробормотала она растерянно. — С дверью-то как же?
— На то, что вы с мамашей у меня скрысили, можно всю квартиру дверьми обставить! — крикнул Мухин.
— Во, скрысили мы у него... — шепнула теща. — О семье надо заботиться, а он в кожаных штанах по ночам шляется!
— Мама, шла бы ты к себе, — сказала Настя.
— Как же я тебя на этих бандитов брошу? — вскинулась Светлана Николаевна. — Они ж тебя, Настенька, замордуют!
— С тобой, мама, замордуют быстрее. Я разберусь, не переживай.
Виктор достал из холодильника бутылку водки и тарелку с нарезанной колбасой. Домашние ее не тронули — видимо, пакет с деньгами лишил их аппетита. Колбаса заветрела и слегка сгорбилась, но на закуску годилась вполне.
— Лучше воздержись, — сказала Люда.
