Последним, кого увидел Виктор, был сутулый юноша, вышедший из институтской калитки. Худой, явно бедствующий студент в тяжелых очках и смешном свитере замер перед плакатом и о чем-то задумался. С плаката на него смотрели две пары доброжелательных глаз.
«Доверь свою Смерть профессионалам».
Врач выглядел строгим, но не злым, медсестра — обольстительной, но не опасной. Таким можно было и довериться...
Мухин тронул кнопку звонка и, официально кашлянув, сдвинул галстук. Затем снова позвонил, поправил фуражку и сделал полшага назад — на случай, если в «глазок» плохо видно. Постоял так еще с минуту: в левой ладони — пухлая папка, в правой — ничего, на случай рукопожатия. Или внезапных осложнений. Табельный «ПМ» в расстегнутой кобуре был заряжен и загодя снят с предохранителя, впрочем, Виктор надеялся, чтo обойдется без ковбойства.
Позвонив в третий раз, он сухо шаркнул ногой по кафелю и заглянул в мутное окошко распределительного щитка. Колесико электросчетчика вращалось как бешеное и даже издавало зудящий звук — очевидно, в квартире работало сразу несколько серьезных приборов. Духовка и стиральная машина, предположил Мухин. Это не считая холодильника, телевизора и, вероятно, какой-нибудь люстры. Бросить все это хозяйство и выйти на улицу нормальный человек не рискнул бы.
— Да... — послышалось из-за обитой двери. — Кого несет?..
Чтобы жилец не расслаблялся, Мухин снова вдавил звонок. После пары «ку-ку» палец можно было и убрать, но Виктор не убрал, потому что вспомнил: он же мент.
В «глазке» на миг появилась яркая точка, потом пропала, но через мгновение появилась вновь. Милицию в этом доме не любили.
Мухин отвел правую руку чуть назад и коснулся кобуры.
— В прятки играть будем? — громко спросил он. Замок дважды щелкнул, и за открывшейся дверью показался Петр — небритый, растолстевший, в одних джинсах. Виктор обратил внимание на то, что ширинка у Петра не просто расстегнута, а откровеннейшим образом вздыблена. Из маленького кармашка для мелочи выглядывала надорванная упаковка от презерватива. Виктор заметил и многое другое. Такая уж у него была здесь работа.
— А форма тебе к лицу, — сказал Петр вместо приветствия.
— Я не вовремя? Мне зайти попозже?
Петр рассмеялся, хотя и не очень искренне.
— Не пугай меня, Витя. Таких ментов даже в кино не бывает. Вползай, чего мнешься?
Мухин привычным движением снял фуражку и, посмотревшись в овальное зеркало, огладил усы — не наклеенные, родные. Плешь тоже была его собственна честно натертая той же фуражкой за двенадцать лет службы.
В ванной, как и ожидалось, гудела стиральная машина.
— Та-ак... — неодобрительно произнес Мухин и, почесав взмокший лоб, закинул остатки волос куда-то назад, к макушке. — Трехкомнатная, стандартная, девяносто квадратов...
— Восемьдесят восемь, — уточнил Петр. — Давай к телу.
— Что, не ждал?
— Ты замашки свои брось. Кто в слой привел? Ренат? Придурок...
— Он оболочку потерял, если ты не в курсе. У нас все меняется.
Мухин отложил папку и направился к закрытой спальне, но Петр встал перед дверью.
— Пойдем-ка на кухню, капитан. Нечего людей баламутить.
Ширинка у него на джинсах была уже застегнута. Пропало, стало быть, настроеньице...
— Думаешь, увижу что-нибудь новое? — спросил Виктор. — Слушай, Петя, у тебя там, часом, не... — Он оглядел прихожую и нашел босоножки на высоченном каблуке. — А то смотри, Петя!.. Статью за гомосекс тут не отменяли. И не собираются.
— Да пошел ты! — беззлобно хмыкнул тот. — Не лезь в кровать, тебе не обломится. На кухне поговорим. У меня и водка завалялась, — добавил он, двигая ногой круглый табурет. — Сиди тут, я сейчас приду...
Петр зашел в спальню и что-то тихо сказал.
— Ну почему-у? — жалостливо протянули за стенкой.
— Быстро! — прикрикнул он. — И не вылезать! Пока Петр лаял на девушку, Виктор распорядился с холодильником: достал початую бутылку «Посольской», выставил на стол блюдечко с тремя ломтиками селедки и открыл маленькую банку болгарских маринованных огурцов. К тому моменту, когда хозяин квартиры вернулся на кухню, водка была уже налита.
— Со свиданьицем, — кивнул Петр.
— Что-то ты, родной, пассию свою от меня скрываешь... Может, у тебя там все-таки криминал? «Дети до шестнадцати» или еще какая пидерсия?
— Тебе-то что? Рожай быстрее и отваливай. Бухло можешь с собой забрать.
— Закончить надеешься, — констатировал Виктор.
— Не получится?.. — спросил Петр, посерьезнев.
— Нет. — Мухин снова наполнил рюмки.
— Ну и что у вас там изменилось?
— Все, Петя. «Мечта сбывается и не сбывается...» Чаще, к сожалению, второе. Некуда нам больше эвакуироваться.
— Опоздал Сан Саныч... — изрек Петр без сожаления. — Ищите нулевой слой, вас же с Борисом, помнится, на эту тему здорово пучило.
— Аналогично... — Виктор поднял рюмку и самостоятельно выпил. — Нулевой тоже сгорел. Из подготовленных остался только твой.
— И мой план, — выразительно произнес Петр.
— Конечно.
— Значит, быть тебе президентом.
— А чего ж не быть-то... — Мухин закинул в рот огурчик и энергично прожевал. — Авось справлюсь. И не в таком дерьме барахтался.
