— Неважно, Матвей. — Мухин налил еще и, опережая его попытку чокнуться, отодвинул свой стакан. — У нас это не принято. Мы же... мы же с тобой, извиняюсь, покойники. У меня стаж побольше, у тебя поменьше... но это дело наживное.
Корзун поперхнулся и, утерев глаза, закусил колбасой.
— Меня еще будут убивать?!
— Гарантировать не могу, но... — Виктор поставил пустой стакан и, не придумав, как развить мысль, взял с тарелки симпатичный бутерброд. — Селяви, Матвей.
— Я второго раза не вынесу...
— Э-э! Второй раз, наоборот, легче. Это как девственность потерять, понимаешь? А третий — так вообще в радость. Ладно, хватит лирики. Прошлую нашу встречу помнишь?
— А как же! Ты мне деньги предлагал... Ну, не совсем мне, а тому, кто здесь... то есть тому, кто...
— Перестань, — одернул его Виктор. — Попытка описать это словами приводит к инсульту. Тебе я деньги предлагал, тебе. Это ты и был. И есть... А чего отказался-то? Страшно стало?
— Еще бы... Пятнадцать тысяч долларов! За что? За какую-то консультацию... Это математики от обилия нулей возбуждаются, потому что у них все в теории, все на бумажке. А физики этих нулей — как огня...
— Ты, значит, практик.
— Был когда-то.
— Все равно ты знаешь больше, чем я смогу выучить в ближайшие пять лет. Которых у нас и нет к тому же. Вместо ответа Корзун потянулся к бутылке.
— Вот тебе вопрос на засыпку, — сказал Мухин. — Что творится с миром, ты уже представляешь. А в чем причина? Можно было собрать такой аппарат, из-за которого все это случилось?
— Нет, — не задумываясь, ответил Корзун. — Вероятно, это свойство пространства... многослойность. — Он с отвращением выпил и снова подцепил колбасы. — Просто раньше об этом не знали. Да и сейчас никто не знает.
— Иван Грозный был в каждом слое. И Парижская коммуна — тоже. И Хиросима. А Хрущев уже нет... Горбачев — тем более. А Матвеи Степановичи Корзуны — так те вообще разные люди. Один колеса толкает, другой в Сибири отсиживается. Либо все должно совпадать, либо ничего, не правда ли?
— И в каком году перестало совпадать?
Виктор сложил руки на груди и удовлетворенно улыбнулся. Физик Корзун, даже нетрезвый и наверняка забывший половину своих формул, все равно мыслил ясно. И, что особенно радовало, мыслил быстро.
— Примерно в пятидесятом, — сказал Мухин. — Мы подумали, что причина в некой научной программе, не исключено — оборонного характера.
— В пятидесятых годах у нас разве что ложки алюминиевые этого характера не имели. Да и то — как посмотреть... — озабоченно проговорил Корзун. — Что же вы, братцы, думаете, физика — это вроде брошюрки такой, да? Прочитал и овладел?.. Столько разных направлений, что их перечислять до вечера...
— Ты хоть перечислить можешь, — резонно возразил Мухин. — Хотя бы представляешь, с какого бока надо копать.
— Я?.. Ни фига я не представляю...
— Напрягись. Позанимайся, освежи память. А хочешь, в командировку тебя отправим? Краткосрочную, но очень дальнюю.
— Вы... я правильно понял?.. Вы и на это способны? — изумился Корзун.
— На многое. Кстати... — Виктор поднялся и принее из комнаты две светло-зеленые банковские упаковки. — Пятнадцать тысяч, обещал же.
— Да деньги-то... — равнодушно проронил Корзун.
— Не имеют никакой ценности. Это просто чтоб ты не отвлекался.
— Не имеют... — повторил Корзун. — А что тогда имеет?
— Я тоже об этом недавно спрашивал, так мне... погоди... — Мухину показалось, что его кто-то зовет. — Матвей, ты ничего не слышишь?
— Нет... С самого утра пьешь?
— С утра я в кино снимался. Ты точно ничего не слышал?
— Нет же, говорю.
«Витя!» — снова раздалось где-то вдалеке или, вернее, в глубине.
Мухин осознал, что выходить на лестницу или выглядывать в окно бесполезно. Голос звучал рядом, но не здесь.
«Витя, ты нужен. Срочно».
— Ни хрена себе... — сказал он Корзуну.
— Что с тобой?
— Ручка есть? Пиши телефоны. Будут проблемы — позвонишь.
— А кто это?
— Замминистра внутренних дел.
— Он тоже... наш?
— Иногда. И еще один запиши.
Виктор собрался продиктовать номер Иглы, но вдруг вспомнил, что Людмилу в этом слое вряд ли застанешь. Если Борис не отловил ее по дороге из одной оболочки в другую, то ее перекинуло черт знает куда. Будет ли у нее там возможность уходить в транс, будет ли она вообще себя помнить — неизвестно.
— Нет, того телефона тебе хватит, — сказал Мухин. — Все, Матвей, извини.
— Собираешься куда-то? — Корзун встал и направился к прихожей. — Так я подвезу...
— Вряд ли. Туда только пешком.
— Виктор?.. — Корзун замялся и потеребил болтающуюся дверную цепочку. — Я так понял, вы собрались найти эту установку и выключить...
— Именно.
— А если станет еще хуже?
— А хуже не бывает, — ответил Мухин.
— Да. — Виктора ударили по лицу — не сильно, мягким кулаком, но, судя по ржавому привкусу, уже не в первый раз.
Мухин пощупал опухшие губы и, уронив руку, наткнулся на автомат.
— Бегом к окну! — приказал Константин и снова хлестнул его по щеке.
В комнате было темно, и только туманный свет звездного неба позволял что-то разглядеть, например осколки посуды на столе или маленький, почти игрушечный «АКСУ» в ногах.
