— Мало кто знает. — присаживается на кровать, так и держа меня на руках. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — не понимаю сути вопроса, оттого хмурюсь.
— Ничего не болит?
Ох, ты ж!
Внимание к деталям, что он проявляет, иногда очень сильно поражает.
— Ты про ТАМ? — указываю глазами на низ живота.
— Ага, — смеется, стискивая меня, как котенка, в объятиях, — … про там.
— Тянет и немного болит.
Ёрзаю, пытаясь оценить внутренних дискомфорт и подтянуть повыше одеяло. Спать голой — тот еще квест.
— Нуу… я думаю, это нормально. Да ведь?
Сам напросился. Вот пусть и отвечает.
Опыт-то… ого-го!
Не то, что у некоторых… меня.
А кого еще вопросами доставать?
Пра-а-авильно!
Только Майского.
— Может, к гинекологу съездим? Проверишься, порасспрашиваешь.
— Хорошая идея. — киваю и, сдвинув брови, смотрю в серо-зеленые глаза. — Нужно же что-то с противозачаточными средствами еще решить. Выбрать подходящие. А то, кто-то про презервативы ни разу пока не вспомнил.
— До вчерашнего вечера они мне не требовались. — Игнат становится таким же серьезным, прищуриваясь в ответ. — У моей бывшей любовницы бесплодие.
- Вот! Правильно! — спрыгиваю с мужских коленей, даря улыбку акулы.
Информацию о других женщинах просто игнорирую. Неужели не понимает, что мне это слышать неприятно?
Хотя… Это же Майский. Он не модничает и не кокетничает, набивая цену, рубит как есть, и не важно кто перед ним.
Ну, значит, как говорится, буду крыть той же мастью.
— Еще надо анализы сдать.
— Какие анализы? — кое-кто явно не успевает за моей мыслью.
— О, так ПЦР. — киваю как бы сама себе и направляюсь от него подальше. — А вдруг зараза какая? Я же не знаю, где ты и с кем. Мало ли.
— Лера! Ты… Мля! — перехватывает до того, как шмыгаю в ванную и закрываюсь на защелку. — Прости.
Впечатывает в себя, не позволяя дернуться, и шумно втягивает воздух, уткнувшись в макушку.
— Ступил… Я, правда, не хотел обидеть, Ёжик… Отвык, что могу кого-то задеть. Да и пофиг на это раньше было.
— А теперь? — голову не поднимаю, но обнимаю в ответ.
Оба хороши.
Взрослые люди, а задирать друг друга стали, как дети малые.
— А теперь у меня есть ты. И я не желаю повторения вчерашнего.
— Сама виновата. — вздыхаю, совершенно расслабляясь в таких надежных руках. — Надумала, не удостоверившись.
— А я повод дал, — хмыкает в ответ, — не единожды.
— И то верно.
— Простишь? — приподнимает подбородок, наклоняясь к губам с совершенно определенной целью, но останавливается в паре сантиметров, позволяя сделать выбор самостоятельно.
— Угу, — киваю и двигаюсь навстречу.
Минута, две, пять… Не важно…
Всё растворяется и становится второстепенным и незначительным.
Есть Он. Я.
Наш поцелуй.
И больше ничего.
— А на счет анализов ты совершенно права. — выдает Майский, разорвав поцелуй. — Сделай, чтобы быть спокойной и уверенной, что все в порядке.
Минут через пятнадцать, что требуются мне на принятие душа и одевание, спускаемся на первый этаж. Ладонь уже по привычке утопает в широкой руке Игната. А в душе зарождается чувство комфорта и уюта.
На кухне встречает полностью сервированный стол и Павел, выглядящий хоть и бодрым, но немного помятым. Особенно ярко выделяется припухшая и немного рассеченная сбоку губа.
Перевожу взгляд на Майского, который снова странно улыбается, рассматривая друга. И понимаю, откуда ноги растут.
— Давно тут сидишь? — после обоюдных приветствий, уточняет хозяин дома, помогая мне разместиться.
— Минут пять, не больше.
— А Катя где?
— Не знаю. Кажется, к себе ушла, когда всё приготовила.
— Ну, понятно. — заканчивает странный диалог Игнат и, пожелав всем приятного аппетита, приступает к еде.
Пожимаю плечами, правда, делаю это мысленно, и стаскиваю на свою тарелку блинчики. Голодная, жуть!
Мужчины время от времени перекидываются отдельными фразами, подшучивая друг над другом. Ведут себя расслабленно и свободно. Я, по привычке, больше наблюдаю. Но на конкретно заданные мне вопросы отвечаю.
— Лер, я искренне извиняюсь за вчерашнее недоразумение. — выдает Шубер, когда пустые тарелки сменяются чашками с чаем и кофе. — Был не прав. Осознал.
Откашливаюсь, поскольку напиток попадает не в то горло, и просто киваю. Нет, ну нельзя же так сразу в лоб говорить о серьезном, еще и без подготовки.
Хотя, еще пара-тройка недель с Игнатом, и адаптируюсь. Кажется, у них это в порядке вещей. Не тянуть резину, а огорошивать сходу.
— Уверен? — хмыкает Майский, легонько постукивая мне по спине. — А то что-то ты подрасслабился, обленился. Еще и забыл, где находишься.
— Не-не, ты отлично напомнил. Закреплять результат не требуется. — демонстративно потирает синяк на лице покалеченный и с улыбкой показывает, что сдается. — Больше таких казусов не будет. Обещаю.
Катя заходит, когда мы практически заканчиваем, и, с очаровательной улыбкой поздоровавшись, начинает убирать со стола.
Гляжу на нее, потом на Шубера, и не понимаю…
