Утро над свалкой сопровождалась лишь редкими криками птиц, что пытались найти гнездовье здесь, среди гор шлака и мусора. К счастью, большая их часть кружила над более «свежими» зонами, где еще встречалась относительно съедобная органика. Но туда Джерри не сунулся бы и за все сокровища мира.
И не только из-за опасности быть склеванным каким-нибудь стервятником.
Мыш поморщился, вспомнив, как однажды чуть не задохнулся, пробираясь через горы разлагающихся помоев, и как потом пришлось сбрить всю шерсть, чтобы избавиться от паразитов. Хорошо еще, ничем не заразился и не слишком надышался продуктами разложения.
С тех пор он держался от действующих свалок подальше, даже если живот сводило от голода.
Над столом, где сидел рано проснувшийся Джерри, висел голографический экран, по которому быстро бежали колонки строк.
Вскрытый электронной отмычкой чемоданчик на поверку оказался сверху донизу забит блоками информационных носителей странной конфигурации, собранными, по всей видимости, в единый кластер. Шлейф ввода-вывода, несмотря на весьма экстравагантный внешний вид, вполне подходил к стандартному гнезду — но, похоже, лишь благодаря обратной совместимости.
Сейчас мыш символ за символом наблюдал, как раскодируется мастер-сектор, и настроение его с каждым байтом портилось всё сильнее.
Его внимание привлекло то, как резко Скуталу села на матрасе, испуганно выпучив глаза.
— Что такое? — осведомился Джерри, — Плохой сон?
Пегасенка нервно сглотнула и ответила:
— У меня такое ощущение, что кто-то прошел рядом с моей могилой.
Джерри вздохнул.
— Скут, ты слишком много читаешь комиксов на ночь.
Лира тоже пошевелилась, разбуженная возней Скуталу и голосами.
— С добрым утром, девочки, — добавил Джерри, — Я погрел воды, умывайтесь.
Голос у него был мрачный. Когда пони подошли к столу, Джерри показал на экран и сообщил:
— У нас проблемы. Очень большие проблемы.
— Что там? — спросила Скуталу, — Мы не сможем это продать, да?
— Суть не в этом. Мы не сможем это даже расшифровать. В кейсе находится массив данных умопомрачительного объема, который на первый взгляд кажется поврежденным, но, сдаётся мне, просто накрыт асимметричным криптоалгоритмом высокой разрядности.
— Крипто… Аси… Что?! — растерялась Скуталу, — Сам дурак!
— Короче. Единственное, что мне удалось прочесть — это мастер-сектор. Для соблюдения протоколов чтения-записи, шифр на нем стоял стандартный, а он уже полгода как скомпрометирован. Как обычно, Дискорд таится в мелочах, — невесело усмехнулся Джерри и продолжил, — Кроме команд инициализации, там оказалось всего несколько каталожных заголовков, но уже из одних их имён и метаданных следует, что мы крепко влипли.
— Ну что? Что там такое может быть?
— Ты ведь знаешь: синтеты не могут размножаться естественным путем. Так вот, судя по описаниям, здесь в закодированном виде записана формула мутагена, который решает эту проблему и для реципиента, и для его потомков. Мутаген универсален для всех синтетов. На момент записи было синтезировано пять доз.
Пони переглянулись. Скуталу поморщилась.
— Я-то думала, — фыркнула рыжая пони и высунула язык, — а тут… формулы-шмормулы. Стоило весь день бегать по городу из-за такого. Надо было бросить.
Лира же, потрепав малышку по гриве, вдруг рассмеялась:
— Это же свобода, Джерри! Для всех, кто… как ты сказал? Не может размножаться? Теперь сможет!
Джерри, глядя в глаза единорожке, мрачно протянул:
— Это приговор. Всем, кто хотя бы узнал о существовании такого. Синтеты, способные самостоятельно жить за пределами Гигаполисов, в ничейных землях — угроза для человеческого общества. Теперь все встает на места. И настырность полиции, и охотники корпорации. Не удивлюсь, если подключат еще кого-то.
— Да что такого-то? — спросила Скуталу, — Экая важность…
— Это только первая часть, так называемый «Ключ Жизни». Она является компонентом другого проекта, глобального. Называется «Оверлорд». К сожалению, на маркере структуры с метаданными закончился сектор — но рискну предположить, что все эти бешеные петабайты информации относятся именно к нему. И что-то мне подсказывает, что гонялись за нами больше из-за него.
— А не то ли это, о чем говорил Пророк? — спросила Скуталу, вглядываясь в колонки цифр и строки малоразборчивых символов, — Фу ты ну ты, ничего не понятно.
— Что еще за Пророк? — спросила Лира.
— Пророк… — Джерри задумался, — Знаешь, это очень долго объяснять. Никто не знает, кто он, и существует ли вообще.
— Не понимаю.
Скуталу пояснила:
— В киберсети, в печати и на стенах Серого города иногда появляются… плакаты и статьи. Пророк пишет о месте, где синтеты могут укрыться от людей. Подписи там никогда нет, и все прозвали автора Пророком…
— Не совсем, — перебил Джерри, — Пророк всегда пишет очень туманно. Но все сходятся в одном: где-то есть место, где не важно, синтет ты или нет. Где все счастливы, без исключения. Как в этой вашей Эквестрии.
Лира улыбнулась:
— Значит, все же есть кто-то, кто хочет изменить этот мир, да?
