Тор принялся отдавать распоряжения, веля солдатам связывать обездвиженных ванов. Они могли бы расправиться с целым войском, однако последнее слово оставалось за Одином.
— Ты глупец, сын Одина, если полагаешь, что меня может остановить твое слово. Уж слишком велик соблазн…
— Сигюн, нет!
Локи побежал к ней со всех ног, понимая, что последует дальше — какой шаг предпримет Камень Души, вечно голодное и ненасытное создание. А девушка будто и не хотела слушать своего мужа — она готова была преподнести на блюде его сокровенное желание, победу над братом, а он отмахнулся.
— Не мешай, — шепнула она, и Локи остановился, с удивлением обнаружив, как легко раскололи его защиту какие-то слова. — Мы это заслужили. Мы были голодны слишком долго.
Щелчок. Один щелчок пальцами вырвал души у сотен воинов, опустошив их тела, сделав из них бесполезные мешки с мясом. Они падали, как кости домино, один за другим.
— Это моя ночь, — завороженно прошептала Сигюн.
— Это ночь моего сына и его невесты, а не твоя, демон.
Опешив от масштабов убийства — не каких-то смертных, а представителей расы ванов! — Локи не заметил, как на поле боя появился отец.
— Всеотец, — сухо констатировала Сигюн, без вызова или возмущения, а так, будто ожидала прибытие Одина. — Я не демон, и вы прекрасно об этом знаете. Оглянитесь, я принесла победу к вашим ногам, сохранив жизни асгардских мужей.
— Но не ванов. Ты забрала их всех себе, а не отправила в царство мертвых, не позволила их душам упокоиться с миром. Отпусти демона, отдай мне то, что не принадлежит тебе. И я забуду об этом. Как и о том, что ты сделала в Мидгарде.
Отец знал, знал, что его невестка несла на своих плечах преступление, которое могло очернить их семью, и все равно позволил ей стать одной из них. Даже если бы он узнал об этом позже — не имеет значения, — в противном случае никакого праздника не состоялось бы.
Пусть Один и не смотрел в его сторону, Локи испытал жгучее чувство тревоги, которое обычно испытывает человек в минуту опасности. Он невольно понадеялся, что отец сочтет его глупцом, не увидевшим под шкурой овцы волка. И волков было двое в их стане.
— Камень Души, — вытянув из-под одежды подвеску, Сигюн зажала артефакт пальцами, демонстрируя всем его ослепительный блеск. — Он откликнулся на мой зов, когда мне было страшно. А было мне страшно потому, что я осталась без семьи. Я кричала… Великий царь, услышав этот крик, не стал сочувствовать мне, а отослал глубоко под землю, далеко от города. Я вновь закричала… А великий царь отослал меня еще дальше. Кто-то не замечал, — бросила она холодный взгляд на Тора, — кто-то с любопытством наблюдал, — подметила Сигюн, посмотрев на своего мужа. — Но только Камень Души потянулся ко мне.
— Этот артефакт хотел завладеть твоим разумом и только. Через тебя говорит его воля, дитя. Если отдаешь его мне, я обещаю, что тебе никогда не придется кричать. Пока не поздно, отдай его.
Локи видел, как Сигюн боролась с внутренним демоном, желанием оставить силу при себе. Он также осознавал, что если девушка отдаст камень Одину, у него не останется козыря в кармане, с которым бы он мог выступить против брата, против всего мира.
— Сигюн, — окликнул он жену, — отдай камень.
В любом случае сила для него потеряна, и это не могло не злить. И в то же время сейчас он рисковал лишиться чего-то, что было куда ценнее и дороже — единомышленника и товарища.
Сигюн также понимала, что своими действиями завела себя в тупик, и у нее был такой взгляд, будто отступать она не намеревалась. Возможно, на него смотрела уже не та девушка, с которой он провел в изгнании несколько недель. Но помимо неумолимости в ее взгляде проскользнула благодарность. За то, что отыскал для нее место в своем сердце.
— Нет. Он мой.
Один секунду размышлял, и с неподдельным сочувствием добавил:
— Мне жаль, дитя.
Свист разорвал холодный воздух, пролетая над головами воинов и ударив по белокурой девушке длинной стрелой.
— Не-ет!!!
Вспышка страха ослепила Локи подобно падающей звезде, он не заметил подобного исхода, поскольку даже не предвидел приближающуюся угрозу. Судя по всему, для Сигюн атака стала такой же неожиданностью: в недоумении опустив взгляд на древко, выступающее из груди, она покачнулась и упала на колени. Локи успел подхватить ее, не позволяя рухнуть на землю, пока кровь, струящаяся из раны, окрашивала голубые волны платья в черный цвет.
— Черный?.. — Растерялся мужчина, зажимая рану супруги. — Отравленное проклятое дерево… омела. Как ты мог?!
— Отойди от нее, сын.
Невзирая на растерянность Локи, Один смело двинулся ему навстречу, чтобы занести копье для последнего удара. Однако на пути у него встал Тор:
— Отец, прошу, это жестоко.
— Уйди с дороги, сын. И дай мне завершить дело, поскольку ни у одного из вас не хватит духу.
— Она твоя невестка!
— Она мой враг! — Под стать Тору повысил голос царь Асгарда и с брезгливой усмешкой добавил: — И продолжает строить козни. Думаешь, это ты пожелал встать у меня на пути? Она манипулирует тобой… но скоро это прекратится.
