В общем-то, это как раз обычная практика – когда в работе сразу несколько дел. Но большая часть работы – это рутина, с которой вполне справляются и мои помощники. А тут случай довольно сложный. Мужчина, водитель крупной компании, месяц назад сбил на служебной машине пешехода. К счастью, не насмерть, но травмы там серьезные. Да и выживет или нет пострадавший – еще неизвестно. Вина его очевидна. Но проблема в другом – компания всеми силами пытается из своего бывшего водителя сделать козла отпущения. Хотя у них там нарушений – целый воз: и с техосмотром, и с нарушением трудовых норм – водитель больше суток провел за рулем по приказу директора, и мухлеж с документацией. И что самое прекрасное – попытки подкупа и угроз. Директор компании давил и на него, и на его семью, и на меня, чем, конечно, распалил ещё больший азарт. Но на универ эти дни меня просто не хватает.
А в субботу, поздно вечером, вдруг звонок с незнакомого номера. Я в первый момент решила, что это снова кто-то от хозяина компании: так уже было на прошлой неделе. Правда, сейчас-то что? Мы своего добились, директор теперь под следствием, и отыграть назад у них уже не получится. Но беру трубку и слышу сначала звук, как будто кто-то выдохнул, улыбнулся, а потом:
– Привет, Лера.
– Артём? – узнаю его моментально, и сердце вздрагивает. Но лишь на миг. Сразу беру себя в руки.
Шаламов, кстати, разболелся не на шутку. Две недели уже не появляется на занятиях. Я как раз сегодня спрашивала у Игоря, вернулся ли он в строй. Оказалось – нет.
– Как твое здоровье?
– Жив пока. А твое?
– Замечательно.
Напоминаю сама себе, что собиралась ему сказать, что я для него – преподаватель и больше никто, а потому он должен обращаться ко мне на «вы» и «Валерия Сергеевна», только так, всегда, без исключений. Но почему-то ничего этого не говорю, а просто слушаю его голос. И против воли улыбаюсь…
– Лера, ты как? Наши сказали, что тебя не было. Что вместо тебя кто-то другой пары ведет сейчас. У тебя всё нормально? Ты же не уволилась?
Улавливаю у него тревожные нотки и только шире улыбаюсь. Я потом ему скажу про субординацию и всё остальное. При личной встрече. Такие вещи надо обсуждать с глазу на глаз.
– Нет, пока не уволилась. Запарка была на основной работе, поэтому пришлось препоручить вас Игорю.
– Это Карлсону, что ли?
– Игорю Ивановичу, – стараюсь сказать построже, хотя ни черта у меня не выходит. Врать себе бессмысленно – я, оказывается, очень рада его слышать. Спрашиваю: – Артём, ты долго ещё болеть собираешься?
– Соскучилась? – тут же самодовольно отзывается этот нахал.
Несносный! И самое нелепое – я не знаю, что ему на такие вещи отвечать. А ведь я вообще-то за словом в карман не лезу и выдержка у меня обычно железобетонная. Но Шаламов непонятно каким образом умудряется влёт рушить мою уверенность в себе. И я просто волнуюсь и теряюсь.
А он такой – только дай ему маленькую слабину, как он тут же вторгается в твое личное пространство полностью.
– Молчание – знак согласия, – произносит он опять свою фразу, и я прямо слышу его ликование, но лишь усмехаюсь и качаю головой. А потом он добавляет уже тихо и серьезно, но так что меня вдруг пробирает: – А я соскучился.
Повисает небольшая пауза.
– А откуда у тебя мой личный номер? – говорю первое, что приходит на ум, чтобы скрыть смущение.
– Кто ищет, тот найдет, – заявляет он всё с тем же самодовольством. А затем снова этот его серьезный тон, от которого у меня щемит возле сердца: – Очень хочу тебя увидеть.
Я на миг задерживаю вдох, потом, облизнув пересохшие губы, с напускной веселостью отвечаю:
– Выздоравливай скорее и приходи на пары.
– Я тебя хочу увидеть, а не Карлсона.
– Игорь Иванович, – выделяю голосом имя коллеги, – заменял меня временно. Со следующей недели буду вести я.
– Круто. Обожаю лекции по доказыванию в твоем исполнении. Дожить бы только до вторника.
Мы еще минут десять о чем-то говорим, и наш разговор по ощущениям для меня как американские горки. Когда он шутит или рассказывает о чем-то постороннем, я расслабляюсь, но стоит ему хотя бы слово сказать о нас, как внутри всё тотчас напрягается. А ведь это он – мальчишка, а я – взрослая женщина. Бесполезно. Его откровения выбивают у меня всю почву.
– Мне безумно нравится, как ты пахнешь. Вообще снос башки.
Мне тоже нравится, как ты пахнешь, думаю я, а вслух, естественно, говорю:
– Артём, это уже слишком. Ты всё-таки не забывайся совсем уж. И мне пора спать. Доброй ночи.
– С тобой невозможно не забыться, – переводит опять всё в шутку. – Нежных снов, Лера.
Во вторник на лекцию Шаламов не является. Его одногруппники говорят, что он ещё болеет. И я ловлю себя на мысли, что испытываю… даже не знаю, досаду, что ли. Ну или легкое разочарование. И мне это совсем не нравится.
Но хуже всего другое. Я жду… нет, даже надеюсь, что он мне позвонит, ну или напишет. Шаламов ведь знает, что у меня сегодня день рождения. Сидел тогда, высчитывал.
