На все входящие сообщения и звонки реагирую по-идиотски: слышу новое оповещение, внутри сразу как будто что-то подскакивает, открываю, а там очередное поздравление от кого-нибудь из друзей, коллег, родных. И опять это разочарование…
Я злюсь на себя, это ведь так унизительно. А ещё унизительнее то, что я ему даже оправдание нахожу: Артём был тогда так болен, весь горел, мог и забыть, бывает…
Черт, ну даже Гаевский соизволил прислать скупое «С днем рождения!», которое я, естественно, игнорирую. Нет, Шаламов вовсе не обязан. Мы и знакомы с ним – всего ничего. Но почему-то разочарование свербит внутри и не умолкает.
После пар собираюсь сбежать, но на кафедре уже знают про мой день рождения и что-то там замышляют, на что-то скидываются. Я торжественно клянусь, что отлучусь лишь на пару часов и всенепременно вернусь, причем как положено, как обещала – с тортом и коньяком.
Еду ненадолго на работу, в планах – только заскочить на пять минут и всё. Но мои меня там тоже встречают по-праздничному. С чаепитием и подарком в красивой коробке. Распотрошив упаковку, обнаруживаю статуэтку Немезиды. Благодарю хоть и спешно, но искренне. Я действительно тронута, потому что как начальник та еще стерва. Каждому из них от меня хоть раз да доставалось.
Потом мчусь в супермаркет. Беру торт, коньяк, какие-то нарезки, фрукты. И со всем этим добром возвращаюсь опять в университет, к вечеру заметно опустевший.
Снова планирую посидеть чуть-чуть, просто для приличия. Мол, вот обещала – выполнила. И уж выпивать с коллегами я точно не собираюсь, но…
– Да как же так? – восклицает Игорь, а все остальные дружно подхватывают. – Как не выпить за свой день рождения? Лера, вы же у нас виновница… Без вас никак… Нехорошо! Неправильно!
– Я за рулем, – пытаюсь объяснить.
– Так оставьте на парковке, а домой потом на такси. В чем проблема? – отметает мой довод Ксения Андреевна. Она считает, что с ней у нас взаимная неприязнь, если не тайная вражда. На самом деле мне на нее плевать. Как и на ее ко мне неприязнь. Но сегодня даже она старается быть приветливой.
– Да, Лерочка, мы всегда так и делаем, – поддакивает Валентина Осиповна.
– Кто мы? – фыркает Ксения. – У вас, Валентина Осиповна, и машины-то нет.
– Дамы, предлагаю тост за нашу очаровательную коллегу! – поднимается Игорь с рюмкой, как обычно прерывая зарождающуюся перепалку. – Дорогая Лера, мы все страшно рады, что познакомились с вами. С таким неординарным, талантливым, ярким человеком и такой обворожительной женщиной…
Игорь рассыпается в комплиментах, остальные сидят с улыбками и ждут, когда он уже закончит и можно будет выпить. А я думаю, что уже вечер, а Шаламов так и не вспомнил, не поздравил…
Ну и ладно, думаю. В конце концов, мы ведь друг другу никто.
– Хорошо, хорошо, за такие чудесные слова грех не выпить, – уступаю я уговорам коллег.
Позже откуда-то появляется музыка. Правда, на любителя, но тут я не придира. Не тяжелый рок, и на том спасибо. Но что странно – муторное настроение как-то незаметно налаживается. То ли коньяк (хоть я и не налегаю) тому виной, то ли болтовня коллег расслабляет. Но спустя пару часов я уже вместе со всеми смеюсь над шутками Игоря, а он, подпив, сыпет ими как из рога изобилия. И даже Ксения Андреевна кажется мне вполне милой, но ровно до того момента, как мы с ней на пару отправляемся в уборную.
В здании уже совсем пусто. Только где-то отдаленные редкие звуки показывают, что мы еще пока не совсем тут одни.
А в уборной Ксению вдруг начинает тянуть на откровения.
– Лер, ничего, что я так? На ты? Я всё спросить хотела… а что у тебя с Шаламовым? Из четыреста одиннадцатой.
Я моментально трезвею. От недавней легкости – ни следа.
– Ничего. Что за странные вопросы?
– Ой, да я так. Слухи ходят… Но я не поверила, конечно. У тебя же Марк… Но, если что, ты имей в виду. Шаламов – тот еще бабник. На него, конечно, девицы и сами вешаются, смазливый, из богатеньких, но он и сам далеко не монах, как ты понимаешь. В общем, он из тех, кто поматросит и бросит.
– Для чего мне это иметь в виду? – сухо спрашиваю я.
Она мнётся: сказать не сказать. Но, видимо, сплетни жгут язык.
– Короче, тут слушок пошел, что он тебя… ну это… сама понимаешь.
– Не понимаю.
– Ну, господи, Лер. Что тут непонятного? Короче. Там чуть ли ставки в его группе не делали, как скоро он тебя в койку уложит. И типа ты с ним уже… Нет, я-то знаю, что этот молокосос с тобой наверняка обломился, но на всякий случай предупредить хотела…
– Благодарю, – с равнодушным видом киваю я. Она вдруг начинает рассказывать какую-то былую историю про чей-то роман, который закончился плохо.
– … и вот представляешь, этот, прости господи, говнюк спал с ней только ради экзамена. А сессию сдал и всё. Она ему нахрен не нужна стала. И ладно бы он просто слился. Так еще и разболтал всем об этом. Бедная Надежда Игоревна уволилась с позором, а этот говнюк преспокойно доучился. Так еще и героем ходил…
Мы возвращаемся на кафедру, и я тут же собираюсь домой, невзирая на настойчивые уговоры посидеть ещё немножко.
