– Ты тянешь из них деньги, дорогая Беркут. Лечение твоей матери дорого обходится комитету. Еще они наняли твоего друга, хотя у них переизбыток рядовых кадров. Ты им приносишь пользу только сейчас, вскоре все изменится.
– Слушай сюда, – зашипела Кагами, нервно сжав кулаки. Ей было страшно находиться с этим человеком наедине, и в то же время игнорировать злость она не могла. – Если ты вздумал мне угрожать, то пожалеешь об этом.
– Что ты, я здесь не для того, чтобы угрожать, я просто хочу открыть тебе глаза на правду. Может, ты все понимаешь, но отказываешься принимать действительность. Когда ты все потеряешь, они отвернутся от тебя. Все до одного, даже прекрасный принц.
– Ни черта подобного. Я с детства хотела стать героем, и я прекрасно понимала, что придется принести жертву, продать себя, чтобы быть образом… И если ты не провалишь, я буду вынуждена тебя арестовать. Глупо с твоей стороны приходить лишь из-за того, чтобы поболтать.
– Сколько злости. Можно было бы проявить вежливость к тому, кто спас тебя от убийцы героев четыре месяца назад. О, и полтора месяца назад тоже, – как ни в чем небывало подметил Тень, наконец, удостоив собеседницу взглядом. – Но ты даже не подозревала, что за тобой наблюдают, верно? Пришлось откупаться от него другими героями. А он очень зол, что я так поступил, отнял у него аппетитную кость. Ведь ты его идеальная жертва, пустая героиня.
Полтора месяца назад? Кагами лихорадочно принялась перебирать события тех дней, но не припомнила ничего подозрительного. Сердце забилось быстрее. Он врет, скорее всего, он просто врет, чтобы напугать ее. Только жгучий взгляд черных глаз смотрел глубоко в душу, и в нем девушка не видела лжи.
– Охотник помнит свою добычу, – холодно констатировал Тень. – Особенно ту, которую упустил. И он будет охотиться за ней, преследовать до тех пор, пока не поймает. А ты знаешь, как охотятся хищники? Они всегда начинают с тех, кто слабее. Кого проще поймать.
Смысл сказанного бил по самообладанию жгучей плетью, вызывая тревогу. По словам Тени выходит, что Стейн нападет на слабейшего из их команды, то есть на нее. Здесь и сейчас? Прямо в больнице? Но зачем тогда мужчина пришел? И спасал ее от кары убийцы героев, причем не единожды? Ведь она – слабое звено… Только Стейн не знает об этом. В его глазах легкая жертва не носила гордый титул про-героя, но также действовала в рамках закона.
От вспыхнувшего в глубине души ужаса Кагами сорвалась с места и, позабыв о Тени, бросилась в сторону выхода.
– Беги, милая Беркут… да только вряд ли успеешь.
Миновало два спокойных дня. Два дня безрезультатных поисков. Словно никакого Стейна в Хосу и не было. Однако ночные патрули никто не отменял, они бродили по кварталу, стараясь не привлекать внимание, но ничего подозрительно не обнаружили. Кроме дурного предчувствия.
Куросаки работал в паре с Воробьем, они уже привыкли друг к другу, да и понимали, что в одиночку справиться со Стейном будет невероятно трудно. Преступник действовал быстро и стремительно, молниеносно атаковал, не оставляя жертвам время на раздумья. Это пугало парня. Ведь от руки убийцы героев пострадал один из самых быстрых людей в Японии.
Отсутствие Кагами и беспокоило Куросаки, и в то же время успокаивало. Она находилась вдали от Хосу, что снижало возможность столкнуться со Стейном, но делало ее уязвимой к другим угрозам. Может, она и привыкла действовать самостоятельно, выказывать свою независимость и решительность, однако Куросаки искренне переживал о ней. Даже если они и троюродные родственники, он чувствовал себя ответственным за нее, как за младшую родную сестру.
Честно говоря, он бы с удовольствием отправился вместе с ней навестить Мэй. Давно он не виделся с женщиной. Ей становилось хуже день ото дня, и парень переживал, что так и не найдет время, наконец, навестить ее. То, что Таками пошел против правил и позволил Кагами отлучиться… и нравилось, и в то же время беспокоило.
Их отношения в принципе беспокоили Куросаки. Его все никак не покидала мысль, что Ястреб не воспринимал всерьез девушку, а подобного отношения к себе она не потерпит. Не потерпела бы. Наверное, Кагами и не замечала, но вот парень видел, как она смотрела на Таками, с какой искренней улыбкой отзывалась о нем, порой в шутливой манере. Худшее, что с ней могло случиться, это влюбленность. Дважды худшее, что могло произойти после – если ей разобьют сердце.
– Что-то как-то слишком тихо, мне это не нравится, – отвлек от мыслей голос Воробья, раздавшийся в динамике рации.
Остановившись у темного проулка, который хоть немного освещал автомат с газировкой, Куросаки бросил взгляд вдаль улицы. Они с Воробьем шли не рука об руку, держали расстояние, чтобы охватить большую площадь. Основная улица, лежащая в паре кварталов, по сравнению с их местоположением, расцветала в звуках.
– Ястреб, какова у тебя обстановка? – спросил Куросаки.
– Все также, ничего странного. Крыльями тоже ничего не слышу.
