Прошло уже больше двух недель с гибели Куросаки… А для нее он будто вчера умер. Спокойный, приходящий на помощь друг, которого она безумно любила. Единственный, в чьей искренности она не сомневалась.
Почему он погиб? Из-за нее? Из-за Ястреба, которого не оказалось рядом? Или из-за комитета, отправившего его на эту миссию? Нет. Парень погиб из-за психопата, возомнившего себя линчевателем согласно своей идеологии. Точка.
Но была и другая проблема. Точнее, две проблемы. Первая, связанная с причудой, откладывалась Харукой Лэн в долгий ящик. Попытка обсудить с ней вопрос ударялась об ответ в духе «ты сейчас не в состоянии это обсуждать, поговорим позже». В связи с таким подходом Кагами раз за разом вспоминала неприятные слова Тени и неохотно приходила к выводу, что ее словно хотели убрать со сцены.
Почему? Тот факт, что она не нравилась председателю, не означал, что она не нравилась обществу. Кагами чувствовала себя полезной, по крайней мере пока. Она изо всех сил держалась, чтобы не сорваться на слезы, чтобы не прикрикнуть на кого-то. Смерть Куросаки серьезно подкосила ее, но ведь она хорошо притворялась бесстрашным и улыбающимся героем. Что не так-то?
Казалось, начальство до инцидента с Куросаки только раздумывало, что с ней делать дальше, но теперь все быстрее приходило к неутешительному заключению. И все из-за второй проблемы.
Слежку Кагами заметила на пятый день после возвращения из Хосу. И наблюдали – причем хреново – за ней не гадкие злодеи, а агенты комитета. Хотела она того или нет, но ей пришлось рассказать Таками о встрече с Тенью. В порыве чувств она выложила все, как есть, практически дословно. Что это Тень подсказал о том, что Стейн нападет в первую очередь на Куросаки, что он спас ее от убийцы героев, причем не единожды…
Тогда это казалось пустяком, точнее, Кагами настолько боялась всего и вся, опьяненная горем, что безоговорочно доверилась Ястребу. Дура. Даже если они любовники, даже если он хорошо к ней относился, в первую очередь он верен государству. Передал ее слова председателю, только укрепив сомнения женщины о герое Беркут. И теперь от нее ни на шаг не отставали агенты. За исключением моментов, когда рядом с ней был Таками.
Блять. К чему-то подобному Кагами была готова. Но не ожидала, что почувствует себя преданной.
Дежурство подошло к концу, дополнительных вызовов на задания не последовало. Кагами не хотела возвращаться домой, поэтому полетела в штаб, чтобы, наконец, поговорить с Лэн о своей причуде. Сколько можно откладывать разговор? Это уже не столько пугало, сколько бесило, поэтому девушка с уверенностью добралась до нужного ей кабинета и постучала.
В офисе уже не так много людей, сумерки опустились на Токио вязкой мглой, которая будто поглощала многие звуки. А госпожа председатель, как обычно, работала допоздна, поэтому Кагами не пришлось прислушиваться, чтобы понять, застанет ли она женщину.
– Беркут? – искренне удивилась ее визиту Лэн. – У тебя же… должно быть дежурство.
Неоднозначная реакция. Подчеркнутая атмосфера рабочего процесса: ярко зажженный свет, экран ноутбука, документы на столе с чашкой остывшего кофе, – заставили Кагами скривиться. Она толком и не поняла, что ей не пришлось по душе. Молча закрыв за собой дверь, она одарила председателя мрачным взглядом.
– Дежурство закончено. Я здесь, чтобы поговорить о моей причуде.
Открыв рот, чтобы выложить очередную отговорку, женщина, тем не менее, помедлила, и только напряженно вздохнула. От беседы ей на этот раз не отвертеться. Приглашающим жестом указала на кресло напротив рабочего стола.
– Разговор будет коротким, – подчеркнула Лэн.
– Потому что вы не хотите терпеть меня? – язвительно поинтересовалась девушка, упав в кресло.
– Нет, не из-за моего личного отношения к тебе. Я не понимаю, почему ты ко мне приходишь с этим вопросом.
– А к кому еще?
– Я уже дала разрешение на существование героя Беркут. Дальнейшая его судьба зависит не от меня, а от Ястреба. Ты у него спрашивала, согласен ли он стать донором крови на протяжении всей твоей сознательной жизни? М-м? О, или ты думала, что я прикажу ему это сделать? Сыграю злую тетю, да?
Честно говоря, Кагами так и думала. Потому что боялась, что Таками не согласится на такое. Может, они и близки, и он пару раз проявит снисхождение, однако это ему надоест. Любому бы надоело, когда от него кто-то зависел.
– А что, если откажет? – холодно уточнила Кагами. – Вы меня спишите?
– Нет, почему же? Найдем тебе другую причуду. Да, тогда образ крылатой героини будет слит в унитаз. Люди, как я понимаю, не очень обрадуются, что их обманывали. Но что поделать?
– То есть вы изначально и не думали отдавать мне продолжительную роль.
