– Боишься сказать, что я не в состоянии сосредоточиться на деле, потому что сначала не отошла от смерти друга, а сегодня утром умерла моя мать? Да, я понимаю твои опасения. И все же прошу передумать.
– Беркут, это серьезная операция, мы не можем… точнее, мы должны исключить все риски.
– Я понимаю, – спокойно кивнула девушка. – Если требуется, я готова пройти оценку психолога. Можете дать мне пробное задание, чтобы оценить мою работоспособность. Уширомия, я способна делать свою работу, несмотря на личные проблемы, для этого вы меня и нанимали, как героя. А не как Кагами Нао, верно?
Вот и апатия подъехала. В иной другой ситуации Кагами перешла бы на повышенные тона, чтобы задавить собеседника уверенностью, но, возможно, холод во взгляде и спокойствие в голосе играли ей на руку.
– Я подумаю, – вздохнул Уширомия. – Но пока что ты остаешься на подхвате.
Куда сильнее решения парня Кагами задел недоумевающий взгляд Таками. Ястреб ничего не сказал по этому поводу, поэтому девушке пришлось лишь догадываться, что у него творилось в мыслях. Беспокоился он о ней или же об исходе планируемой операции?
Не важно. Все потеряло какой-то смысл. Работа, патрулирование, улыбки на камеру, а также агенты, которые, к счастью, к вечеру перестали следовать за ней по пятам. Чего Кагами боялась, а точнее оттягивала до последнего, так это визит в больницу. Сочувствие врачей она бы в жопу запихала, ей хотелось поскорее все закончить и побыть наедине, однако…
В морге было холодно. А женщина, лежавшая на металлическом поддоне, ни разу не выглядела мертвой. Бледная, с синяками под глазами, которые стали темнее, с потрескавшимися губами и просвечивающимися сквозь тонкую кожу венами. Такой Кагами ее помнила последние месяцы, казалось, Мэй просто спит, нагая под тонким белым покрывалом.
Дотронувшись пальцем накрахмаленной ткани, девушка хотела прикоснуться к маме, но у нее рука задрожала. Только представив, сколь холодным было тело, она с трудом подавила накатившую слабость глубоким вздохом. В глазах застыли слезы.
Рано или поздно это бы случилось. Все знали, что надежда вылечить Мэй в ее состоянии была тщетной, никаких шансов. Куда удивительнее, что она прожила так долго. Все же, если бы Кагами не оставила Ястреба и Куросаки на той миссии, то, возможно, для нее уже и не было бы возможности поговорить с мамой. Но она успела сказать, что любит ее, успела выслушать нотации, посмеяться вместе. Если ценой жизни Куросаки она выторговала последнее свидание с Мэй, это ли не ирония?
Усмехнувшись, Кагами не сдержала слезы. Поспешно смахнула их с ресниц, и вновь улыбнулась. К смерти лучшего друга она не была готова, но к раннему уходу Мэй – увы.
– Ты лучшее, что у меня было, – прошептала Кагами, закусив нижнюю губу и задрав голову, чтобы задержать набегающие слезы. – Ух… Права ты была, мам. Кейго еще тот идиот. Он… он меня даже пугает. Но нравится мне. Я ж дура, да, – шмыгнув носом, усмехнулась она. – Влюбилась, кажется. Ох… Но ты не переживай, я справлюсь. Ты дала мне все лучшее, и мне жаль, что я так поздно смогла поблагодарить тебя. Может… может, устройся я на нормальную работу раньше, найди бы я в себе силы и уверенность пойти на эту тупую авантюру… Ну, да-да, ты меня всегда… блин, ты же ведь и не знаешь, ой, и не должна знать. Нет, забудь.
Покачав головой, девушка выровняла дыхание и вновь посмотрела на безмятежное лицо матери. Зажмурилась, потому что при одном лишь взгляде слезы вновь били по глазам. Взяв себя в руки, Кагами склонилась над Мэй и поцеловала ее в холодный лоб.
– Спасибо за все, мам, – от напряжения губы дрожали в улыбке, слезы оказалось не удержать, поэтому Кагами аккуратно накрыла лицо матери отворотом ткани. – Покойся с миром.
Сложив ладони вместе, девушка постояла так несколько секунд, скорее, не ради обращения к духам, а чтобы успокоиться. Прохлада в беззвучном помещении морга царапала кожу, атмосфера места так и подталкивала Кагами поскорее уйти на верхние этажи.
Когда с формальностями было окончено, время показывало девятый час вечера. Девушка чувствовала себя измотанной и обессиленной, в ней не осталось ни капли эмоций, ничего, что заставило бы ее возвращаться домой. Вообще может ли так везти, как ей? Потерять двух близких… единственных близких людей за две недели.
Опустившись на скамейку перед зданием больницы под открытым звездным небом, Кагами отложила документы и опустила голову. Слушала шелест деревьев, завывание ветра, как легкие порывы щекотали перья и трепали прическу.
Терять ей теперь точно нечего. Как быстро менялось, однако, настроение. Утром она хотела убивать, а сейчас не ощущала ничего, кроме опустошения и желания упасть и не подниматься, ей даже есть не хотелось, несмотря на то что с утра ни крошки во рту не было.
Зазвенел телефон. Скорее всего смс от Таками или Уширомии, обычно никто ей не писал, разве что кроме кредиторов. Лениво потянувшись в карман, Кагами не ожидала обнаружить ничего сверхъестественного, однако она ошиблась. Письмо с незнакомого телефона довольно неприятного характера заставило девушку напрячься.
