– Думать нечего, – ответил Сергей. – От машины не просто избавились. Ей нашли замену. Похожую старую зеленую машину. Она сейчас ездит с теми номерами.
– Зачем первую топили?
– Там могли быть следы преступления. Отпечатки пальцев, пятна крови.
– Есть идеи?
– Я могу лишь крутиться вокруг трех слов, написанных Верой Михайловной. Третье слово – «супермаркет». Но там рядом сейчас нет старой зеленой машины. По крайней мере, у работников. Правда, я еще не пытался узнать: может, у кого-то была такая?
– Очень зыбко. Ты можешь рыть только вокруг работников. А там каждый день сотни посетителей. Кто-то мог приехать всего один раз и увидеть Олю Волохову.
– Один раз не получается. На Веру Михайловну напали в совершенно другой день, Петю Соколова убили утром после нападения на Веру Михайловну. Раз экспертиза показала, что удары по голове Веры Михайловны и мальчика наносил, вероятнее всего, один человек, значит, он после похищения Оли оставался очень близко, контролировал ситуацию.
– Экспертиза только не показала, что именно он похитил Олю.
– Да, но это наша главная версия.
– Он может не работать в магазине, а просто рядом жить.
– Конечно. Только Вера Михайловна написала «супермаркет».
– Она могла иметь в виду, что он там покупает продукты.
– Могла. Но речь идет о небольшом пятачке. А мы ковыряемся уже скоро год.
– Ты меня в чем-то обвиняешь?
– Да нет. На себя злюсь.
– Выглядите вы неплохо, – произнес своим властным басом Григорий, глядя на молодых, которые только что приехали из аэропорта. – Даже не верится, что кто-то очень зеленый тут с постели не вставал, ныл и скулил! – Он потрепал Надю по загорелой щеке.
– Место замечательное, – улыбнулся неотразимый Никита. – Спасибо вам.
– Ты что, родного тестя собираешься благодарить, как продавца в магазине? – хохотнул Григорий и задержал на Никите цепкий взгляд. «Да, дочка у меня точно не дура. Когда еще среди детей почтальонов найдешь такого парня, за демонстрацию которого можно деньги брать? Если б его еще к делу приобщить, брак может оказаться выгодным. Она тогда за него уцепилась, я боялся, действительно глаза мне выцарапает, как Стелла говорила. Марк, конечно, рядом с ним – чертик болотный. И потом, таких Марков всегда под рукой полно».
Они обедали, разговаривали, шутили, как сплоченная семья. Вдруг позвонил охранник:
– К вам Марк Вальцовский.
Григорий посмотрел на дочь. Глаза Нади сузились и стали колючими.
– Только его и не хватало.
– Может, он ко мне по делу? – сказал Григорий. – Правда, действительно не вовремя. Я скажу, что нас нет?
– А почему? – удивился Никита. – Почему не вовремя? Надя, это же твой приятель. Мы приехали, обедаем. Почему не пригласить?
Григорий и Стелла задумчиво посмотрели на Никиту. Держится мягко, а характер есть. Если Надя его не ослушается, значит, она ему полностью подчинилась.
– Как скажешь, – произнесла Надя. – Я просто надеялась отдохнуть после обеда, а Марк так просто не уходит, пока не выговорится всласть.
– Пусть войдет, – пророкотал в микрофон Григорий.
Марк вошел, как всегда в последнее время, с кислым выражением лица. Увидев собравшихся, изобразил улыбку:
– О! Семья в полном сборе.
– Не то слово, Марик, – ответил Григорий. – Но для тебя место всегда найдется. Мы только начали.
Марка обслужили, и он обратился к Наде:
– Вижу, ты неплохо отдохнула.
– А я не отдыхала, ты не в курсе? У нас с Никитой был медовый месяц. В этом смысле все очень хорошо.
Губы Марка превратились в узкую полоску. Григорий налил ему вина:
– Выпей, Марик. Молодые у нас с прибабахом, как говорится. Ни свадьбы, ни родителей при регистрации, ни друзей. Так что используем то, что нам остается.
– За тебя, Марк, – поднял свой бокал Никита. –Уверен, мы будем друзьями.
Марк почти испуганно посмотрел в большие, невероятно красивые глаза своего счастливого соперника. «Парень очень необычный, – как всегда, трезво подумал он. – Даже Гриша под него стелется. Мне дуться просто смешно».
– За вас, – поднял Марк бокал. – За ваше счастье.
Зина доехала на такси до загородного дома своего шефа. Вокруг участка была узорчатая ограда. Она устроилась у дерева с широким стволом, ей хорошо были видны двор и терраса. Анатолий все время топтался во дворе, подметал дорожки, развешивал белье на площадке. Потом в незапертую калитку вошла толстая деревенская тетка. Ирина выскочила на крыльцо и обрадовалась ей, как родной маме. Тетка ушла через двадцать минут. Зина хорошо видела, как она укладывает в карман фланелевого халата под курткой то, что могло быть только деньгами. После этого Ирина и Анатолий суетились на террасе, окна которой были завешены кружевным тюлем. Возились, нагибались, разгибались. Пару раз Зине показалось, будто они поднимают какие-то пакеты. «Че это они делают? – удивилась она. – Не иначе – торгуют чем-то, что на террасе держат». Один раз Ирина вышла во двор, остановилась совсем близко у ограды и глубоко вздохнула. Зина не поняла, хорошо ей или плохо, но то, что флюса не было, видно было даже одним глазом.
