Акабаяши тростью зацепившись за выступ парапета, потянул девушку вверх, та тут же зацепилась за его запястье, попытавшись подтянуться. Как только они практически сравнялись, так что Кукла могла самостоятельно забраться, наркоторговка с наигранным французским акцентом произнесла в самые губы мужчины:
— У вас такие приятные сильные руки, что хочется остаться в вашем плену вечно. Но я не пойду на переговоры с Авакусу до тех пор, пока мое счастье не легализуют. Уж извините.
Мизуки самоуничижительно улыбнулся, разочарованно покачав головой.
— Тогда и ты меня извини, но я вынужден отправить тебя в незапланированный отпуск. Выходные ведь нужны и для счастья, не так ли?
«Он ведь не…»
Но Кукла не успела закончить мысль, как под дьявольский оскал захват на запястье исчез, и её ослабшие пальцы соскользнули по его руке. Из груди вырвался лишь короткий, но глубокий вдох, после чего Кукла почувствовала, как ветер принял её в свои невидимые объятия и понес в кромешную тьму.
«Он и правда… меня отпустил…»
Кукла расставила руки в надежде зацепиться хоть за что-нибудь, но ночное небо фатально продолжало отдаляться, а свист ветра оглушил все чувства.
В попытке ухватиться за серп луны вытянутая рука медленно опустилась, и из приоткрытого вульгарно накрашенного рта запоздало вырвался предсмертный крик. Удар о нечто острое волной прошелся по плечу, но остальное тело заглушил мягкий удар о набитые неизвестным содержимым мешки. Глубокий вдох наполнил легкие окутавшим смрадом. Кукла, все еще не понимая, что произошло, смотрела в чуждое небо, и не спеша прошлась рукой по телу, как в прошлый раз, когда её «разрубила» черная мотоциклистка.
«Я жива?».
Кукла огляделась, её окружали мешки мусора, смягчившие её падение, а точнее спасшие её как минимум от нескольких переломов.
«Он меня швырнул! Просто выкинул вниз, даже глазом не моргнув!»
Короткий истеричный смешок вырвался из груди, после чего как ни в чем не бывало, наркоторговка зазорно подпрыгнула, двумя пальцами стянув банановую кожуру с головы, и вытянувшись на носочках, словно только что наступило утро её новой жизни, тут же согнулась, ногу и плечо пронзила боль, и хромая, девушка, как можно незаметнее, направилась в сторону оживленных улиц, пока её не нашли.
«Что же, подниматься обратно наверх за вещами и заначкой — самоубийство. За моим «телом» и так сейчас придут. А значит, придется ограбить какого-нибудь бедолагу».
С этой мыслью, зловеще натянув струной улыбку, Кукла Вуду приметила свою жертву, еще не подозревая, что через несколько минут сама станет жертвой фатального случая.
Высокий парень в костюме бармена направлялся через площадку жилого квартала, жуя сигарету меж зубов, его руки покоились в карманах. Подумав, что судя по форме, жертва, должно быть, возвращается с работы, а значит, у него должны быть деньги.
«На приличную кабинку в манга-кафе у него должно быть».
Так наивно полагала наркоторговка, нащупав в кармане маленький аэрозолевый баллончик и окликнув парня, елейно-слащавым голосом проговорила:
— Молодой человек, не подскажете, который час?
— А?
Стоило бармену обернуться, как ему в легкие ударил густой сладковато-пряный дым.
Была ли это насмешка судьбы? Но Хейваджиму Шизуо хромировали уже дважды за сутки. Учуяв знакомый и теперь уже ненавистный запах, Шизуо сделал всего шаг назад, зажав рот и нос ладонью. Но было поздно.
Стрекот цикад разбавило подозрительно нависшее молчание. Кукла Вуду, приготовившись атаковать парня, цинично улыбнулась.
«Интересно, что он сейчас видит?»
— Апчхи!
«Апчхи?».
Красный рот приоткрылся от изумления, когда стоящая напротив «жертва» издала громкий чих, после которого последовало еще и еще. Нос юноши покраснел как при простуде. Кукла даже взглянула на баллончик, проверив, а не спутала ли она его. Но нет, это была антихром.
— Да что с тобой такое? – возмущенно, ошарашенная таким нетипичным исходом, воскликнула Вуду. — Ты что, не человек? Кто чихает после антихромирования?
— Хромирования?
От одного произнесённого слова плечи девушки дрогнули, столько ненависти и отвращения было в нем. Шизуо, прекратив чихать, отвел руку от лица и, сжав ту в кулак, нервно улыбнулся.
— Не подумай, что я сексист, но не в моих прерогативах бить женщину, но если ты та самая кукла бермуда, что распространяет эту дрянь, от которой мне пришлось целый день проваляться в койке, то пеняй на себя.
Но то, что произошло, просто выходило за все рамки, в которые она могла поставить весь Икебукоро.
Её и без того измученное тело просто оторвали от земли без особых усилий, перехватив за поясницу и шею, и метнули на встречу небу, с которого низвергли не так давно. Какая ирония, один мужчина швырнул её вниз, а другой запустил в небо. И теперь девушка, летя на дерево, смогла лишь рассмеяться про себя и подумать: «Этот город стоит того, чтобы подарить ему счастье».
