– Где же ты, фея с никнеймом Лю Блю? Неужели ты про нас совсем забыла? – плачут несчастные люди.
– Все женщины – шлюхи. Все мужчины – насильники, – усмехнулся некто с никнеймом БОГ.
– Не правда, – сорвался с губ шёпот в никуда. – Не все! Я раньше думала, что он другой… – рыдала унесённая холодным солнцем.
Но, наконец, настал тот день, когда эльф на побегушках у собственной мечты показал свою истинную сущность. Он был совсем не тем, каким казался. Он не носил на голове терновый венец. Порой казалось, что он сотворяет миры из боли и слёз. Он был отравой в её венах. Он поджигал её чувства. Ведь, в сущности, ему было плевать на её любовь. Она искала в нём принца. А он плевал на её принципы. Ему просто было приятно видеть, как она мучается из-за него. Вот и всё. И это было его главной целью.
– Что опять между вами случилось? – ужаснулась подруга, заметив кровоподтёки на лице Маруси.
Девушка призналась:
– Этот глупый мальчик желает быть Богом. Но это так трудно и грустно, и так одиноко. Он мне говорил это пьяный, глядя в глаза. Потом он поверил в то, что ему под силу всё, и сломал меня.
– И что?
– Теперь его имя навеки выжжено в моём изнасилованном сердце…
Птицы забыли дорогу на юг. Собиратели чужих душ кричат в небе, предсказывая то, что неизбежно. Сломанные цветы несчастной любви растут на изнанке мечты. Тому, кто безумен, не нужны религии и боги. Мы готовы молиться на тех, кто заставит нас поверить в то, что невыносимая боль в сердце – это подарок. Но, боже, как мы глупы!
Наша жизнь похожа на какую-то адскую математику, где нет слагаемых счастья. Больно? Нет. Смертельно-больно? Да! Вот такие сюси-пуси хуем в рот. Дверь в клетку со Зверем закрыта снаружи… А ты всё бьёшься над поиском ответа между Кровью и Слёзами. Между Светом и Тьмой. Между ЛЮБЛЮ и НЕНАВИЖУ…
– Чайку?
– Спасибо, позже…
– Кофейку?
– Что-то не хочется…
– Коньячку?
– Да сколько можно? Как бы совсем не спиться!
– Косячку?
– А что, есть?
– Для тебя всё, что угодно. Но лучше сразу скажи, что у тебя стряслось на этот раз?
– Стою на пороге новой жизни. Осталось только дверь открыть. Вот думаю: с ноги или культурно?
– А ну-ка поподробней! – оживилась подруга, забивая косяк.
– Я наконец-то решила расстаться с Алексом, – заявила Маруся.
– И куда же ты от него уйдёшь?
– Туда, куда тянет сердцем. А не приходится возвращаться по привычке.
– Ты уверена? Ведь у нас одна жизнь. Жалко тратить её на новые ошибки.
Девушка улыбнулась:
– Жизнь-то одна… А я стану как восемьсот тридцать улиток на бронзовом черепе Будды, которые оберегают голову своего Господина от палящего солнца… Я буду там, где и должна быть. Потому что другого уже не надо.
Сегодня некто с никнеймом БОГ стриг свою седую бороду… С неба падал первый снег. И всё вокруг говорило о чуде. Но дело было не в двух затяжках гашиша, которые слегка дурманили Марусин мозг. А просто потому, что рядом с этим человеком было по-настоящему хорошо. Окрылённая, она летала снаружи всех измерений. Становилась струями света. Отрывалась от земли, будто радужный мыльный пузырь. Но всё так же приземлялась на его зацелованные солнцем ресницы…
– Чего совместное? – переспросила Маруся.
– Совместное future. То есть будущее, – признался Серёга. – Знаешь, я как Винни-Пух, который нашёл свой личный сорт мёда: если ты будешь жить сто лет, то я хочу жить сто лет минус один день – не хочу прожить и дня без тебя.
– Мне кажется, мы будем жить как в сказке: долго, счастливо и умрём в один день, потому что наши ангелы уже сговорились. Осталось дело за нами… – улыбнулась девушка.
– Откуда ты знаешь? – удивился он.
– Мне тебя обещали. Когда мы ещё не знали друг друга, эти самые святые засранцы сказали, что однажды я встречу самого лучшего человека на земле.
– А может, это кто-то гораздо больше? – тихонько шептал добрый хранитель за её плечом.
– Ну чем тебе так нравится этот идиот? – допытывались люди.
– Для вас он идиот, а для меня – ангел в потёртых джинсах, – восхищённо отвечала она. – Человек всегда будет самым-самым, если он любимый.
Они смотрели на неё как на душевно больную:
– Так не бывает.
– Я это чувствую, – сказала унесённая холодным солнцем и уставилась в ночное небо.
