Гул коридора окончательно померк, и в глаза ей врезался узор на рубашке Артёма — мелкая белая клетка. Мира машинально оправила платье одной рукой и продолжила будто бы не своим голосом, обращаясь уже к Юльке:
— Я сегодня свободна. Давай потом в сквере посидим.
— Да, только сначала зайдём за кофе и ещё за…
— Пироженками.
— С вишней! — Юлька вновь метнула в Миру искорку из глаз.
— Кого она больше любит, Лёх, тебя или пироженки? Смотри, а не то… — Артём ткнул приятеля в бок и махнул головой в сторону лестницы.
Лёша молча хлопнул его по плечу, потрепал Юльку по голове и пошёл к спортзалу.
Юлька ушла посмотреться в зеркало, а Мира теперь уже взаправду вернулась к речи, и больше её ничего не прерывало до тех пор, пока не пришёл профессор Полев. Невозможно было не почувствовать момента, когда в коридоре появлялся этот человек, сочетавший в себе твёрдость и редкую жизнерадостность.
Полев был одним из самых деятельных людей, которых Мира когда-либо знала, и на гумфаке ему в этом точно не было равных. Заведование кафедрой русского языка, всевозможные конференции, конкурсы и гранты, монографии и сборники — всё это так занимало его самого, что он не мог не делиться со студентами своей энергией. В каждом человеке, который встречался ему на пути, Полев видел того, кто может так же, как и он, наслаждаться жизнью и без меры любить что-то своё, — и это было приятнее всего. Он и на зачёте не изменил себе — искусствоведам первого курса предстояло выступить с речью о чём-то, чем они увлечены, и увлечь этим своих однокурсников.
Профессор открыл аудиторию, приостановился сбоку от двери и слегка подался вперёд, протянув ко входу раскрытую ладонь.
— Коллеги, прошу!
И студенты — кто-то с нетерпением, а кто-то нерешительно — стали по очереди шагать в аудиторию.
— Юль, скажешь потом, как оно? Только честно, умоляю, — попросила Мира.
— Да когда ж я тебе неправду говорила…
В самый последний момент Мира боковым зрением увидела, как Артём, уже будучи вдалеке, оглянулся напоследок и скрылся в коридоре.
— Ты куда это, Тёмыч? — в глазах Лёши мелькнуло замешательство. — Мы зачёт идём ставить или нет?
— Сейчас, погоди.
Артём украдкой оглянулся, поудобнее натянул ремень сумки на плечо и двинулся в сторону кафедр гумфака. Он шёл, совершенно не стесняясь того, что звук его шагов наполняет уже опустевшие коридоры трескучим эхом, подходил к каждой табличке и прищуривался.
«И где эта его Юля учится? Кафедра русского языка… Кафедра теории и истории литературы… Кафедра мировой истории и истории России… Кафедра общей и социальной педагогики… Кафедра философии… О, точно, вот! Кафедра искусствоведения».
Артём тряхнул головой и сделал шаг влево от двери. На стенде чего только не висело.
«Лаборант в главном корпусе, звонить по телефону…»
«Приглашаем принять участие в XII научной межвузовской конферен…»
«30 апреля студенты кафедры искусствоведения посетили…»
«Вниманию искусствоведов 1-го курса!..»
— Так-так…
«Полуавтоматы по искусству Древнего Востока получают…»
Артём упрямо бежал взглядом по списку студентов до тех пор, пока внутри не вспыхнуло редкое, но такое желанное для него чувство — будто бы он выбил страйк в боулинге.
— Молодой человек, вас что интересует? — Из-за приоткрытой двери кафедры выглянула девушка и осторожно посмотрела на Артёма.
«Ох уж эти лаборантки. То, что меня интересует, я уже нашёл, спасибо».
Артём сфотографировал список, круто развернулся и пошёл в сторону спортзала. Девушка осталась стоять в дверном проёме — и, уходя, он чувствовал на себе её взгляд, но его нисколько это не волновало. Теперь можно было идти за зачётом — украдкой вспоминая кое о чём приятном, припасённом напоследок.
Завалившиеся в аудиторию искусствоведы первого курса сгрудились возле первой парты среднего ряда. Полев встал перед ними и протянул им шляпу, где были перемешаны номерки, каждый из которых гласил, каким по очереди будет выступать тот, кто его вытянул. Самые смелые сразу начали тянуть к шляпе руки — среди таких была и Юлька, которая вытащила номер два. Мысли Миры же сплелись в один тревожный узел. Брать ли сейчас, когда выбор ещё большой, или дождаться, пока выбора не останется, чтобы не было обидно? В какой момент будет пора?
Не дожидаясь, пока мысли окончательно её дезориентируют, Мира усилием воли разорвала узел и будто бы не своей рукой потянулась за номерком, а потом сразу же вперилась в него взглядом.
Четырнадцать.
Что ж, придётся сначала посмотреть на других и накопить порядочно волнения перед тем, как выйти к доске самой. Полев ободрительно кивнул, и Мира, обратив напоследок внимание на добрые морщинки у его глаз, пошла к уже занятой Юлькой третьей парте, чтобы уступить место у шляпы другим.
