Искренне сожалея о его нематериальности и, как следствие, невозможности хорошенько его отдубасить чем-нибудь тяжёлым, я утробно зарычал и рывком сел на кровати, не глядя цапнув рукой телефон с тумбочки. Равнодушные цифры гласили, что спать мне оставалось от силы пару минут. Именно через этот, исчезающий с каждой секундой период, должен будет разораться будильник, ознаменовав начало понедельника и начало занятий всего через три часа.
– Как белка в колесе! Бежать, опять бежать, вперёд, быстрее!!! – пробормотал я себе под нос, раздражённо натягивая штаны. Прошлёпав голыми ступнями в коридор, а из него в ванную комнату, я добрых полчаса плескался в душе, перебудил чутких обитателей дома непривычным шумом и вышел к ним уже не таким обозлённым. Тем более что дед умудрился попутно прочитать короткую лекцию, посетовав, что без теории практика не имеет особого смысла и кое-чему меня просто не научить иначе.
– Доброе утро, жаворонок! Ты чего так рано поднялся? – поприветствовала меня Алла, высунувшись из кухни в коридор. – Я оладушки на завтрак сделала. Всё уже на столе. Ждём тебя…
Забота. В её голосе было столько от этого чувства, что всё утреннее раздражение невыспавшегося человека как ветром сдуло. Критический осмотр одежды, сброшенной перед сном, показал, что в таком виде мне в школе появляться точно не стоит. Несколько ярких отпечатков женских губ красовались на воротнике рубашки, явственно намекая, что вечер вчера всё же удался на славу. Испытывать судьбу и появляться в неподобающем виде на занятиях мне показалось обманчивой перспективой – бахвальство перед одноклассниками могло закончиться печально и было мальчишеством.
– Гена, мне в школу надо. Отвезёшь? – спросил я у ожесточённо работающего челюстями опекуна, заходя на кухню и присоединяясь к нему в его нелёгкой борьбе.
Алла обнаружилась совсем неподалёку, стряпающей новые порции восхитительных оладушков, которым предстояло пасть нашими жертвами. Наличие малинового и яблочного варенья только увеличивало потенциальное количество жертв. Битва обещала быть обильной!
– Не вопрос. Сколько ещё занятия идти будут? Новый год на носу, а вы ещё учитесь…
– Три дня, – наморщив лоб, припомнил я Лёхино возмущение в магазине, когда я обнаружил свою вопиющую дезориентацию во времени. – До 27 декабря. 29 декабря новогодний бал для курсантов. Каникулы до 4 января. И снова в бой.
– Маловато. Но неудивительно. Как раз пора подготовки начинается, – хмыкнул Гена. – Ты как в дуэль умудрился вляпаться?
Не думал, что подобные новости могли его миновать, поэтому отвечал уже заготовленной фразой.
– Обычное дело, ничего особенного. Мой противник нервно отреагировал на моё активное несогласие с его точкой зрения по поводу меня и моего положения в обществе.
Необычная формулировка вынудила Аллу навострить уши и проявить интерес к беседе:
– Активное несогласие? Это как? Больно, наверное? Для противной стороны должно быть именно так!
– Он выразил его, сломав противнику палец. Активное несогласие!!! – покатился со смеху Гена, чуть не подавившись оладушком, Алла тоже сдержанно хихикнула и вернулась к готовке. – Ты помирился с ним?
– Нет. А надо?
– Надо, Лео, надо. Навести Войтова в больнице. Его отец запретил целителям приближаться к парню даже на пушечный выстрел, а ты умудрился обеспечить парню парочку неприятных переломов, и теперь ему надо отлежаться под присмотром врачей. Нельзя обзаводиться только врагами, друзья тоже необходимы, – завёл он необычайно пацифистскую по настрою и содержанию волынку. – Отец ему всё доступно разъяснил. Тебе будут принесены извинения, не сомневайся. И скажу тебе по собственному опыту: из таких вот «врагов» получаются самые порядочные и верные друзья.
– Его отец много с кем разговаривает, как я посмотрю. Сначала мой воспитатель, теперь и до тебя добрался, – отметил я эту деталь Войтова-старшего. – Насчёт дружбы это его слова?
– Нет, Лео. Мои. Впрочем, решать тебе. Это был совет. Дружеский. Доедай живее, машина уже прогрелась, – сказал опекун, сверившись с брелоком от автомобиля.
Постоянная нехватка времени, торопливость, суета… Мне казалось удивительным, как раньше хватало времени на всё, ведь теперь я не могу даже выстроить свой день по распорядку, как это было в Японии. Скомканно, беспорядочно, нелогично и оттого неэффективно. Торопливо закончив завтрак и попрощавшись с Аллой, я скатился вниз по лестнице и пулей вылетел из подъезда. Припаркованный у него автомобиль миролюбиво урчал, пуская клубы выхлопных газов, тонкий слой снега накрыл покрывалом весь внутренний двор, а мороз ощутимо окреп – зима наконец-то решила перейти в активную фазу наступления.
